Я быстрым шагом шел по улице в сторону своего дома. Болела нога, поэтому приходилось иногда сбавлять шаг. Снег еще не до конца растаял и повсюду лежал грязными комьями, но полуденное солнце светило очень ярко и иногда даже припекало.
9 мин, 56 сек 19156
Я поймал себя на мысли, что не могу вспомнить, что было дальше. Неужели я заснул? Пытаясь установить цепочку событий, я стал судорожно вспоминать, что происходило потом. Резко усилилась боль в ноге, и вдобавок сильно заболела голова. Ее начал заполнять какой-то гул, который, как казалось, перемешивался с криками. Я остановился, не в силах идти дальше. Мысли стали бешено прыгать. От магазина я отошел метров на двести и поравнялся с недавно построенным детским торговым центром. Там всегда был народ, и на стоянке стояло много машин. Из открытых окон одной из них громко играла музыка. Она сбивала меня. Мне захотелось подойти и накричать на хозяина за то, что так громко ее включил. Я направился в сторону машины, но музыка плавно перетекла в заставку к выпуску новостей. Сразу же строгий женский голос начал говорить:
— Срочное сообщение: только что поступила информация, что сегодня в 10 утра по московскому времени, на 11-й минуте после взлета из аэропорта города Хургады в Египте потерпел катастрофу самолет ИЛ-86…
Параллельно ее словам в памяти начали мелькать отрывки разных событий и ощущений. Сначала резкий рывок самолета вбок, от которого моя левая нога застряла где-то между передним сидением и какой-то арматурой на полу. Я почувствовал сильную боль в голени. Потом через секунду сильнейший рывок самолета вперед и вниз, от которого переднее сидение сорвалось с креплений. Боли я уже не чувствовал. Еще через секунду наступила резкая тишина. Казалось, что это абсолютная тишина, но она не сдавливала, а наоборот, была приятной.
Я все понял. С самолетом что-то случилось, меня отвезли в больницу, там откачали, но с памятью что-то случилось, так как я не помню событий в больнице. В подробности я не вдавался, это были мелочи. Я был счастлив, что жив. Все более или менее встало на свои места. Мне срочно нужно было рассказать родным, что со мной все в порядке.
— Причины катастрофы выясняются, по предварительным данным, все пассажиры и члены экипажа погибли.
— А как же я? Я здесь! — вырвалось у меня.
Но никто даже не посмотрел в мою сторону.
Эти новости… я много раз слышал, что часто они недостоверны, говорят лишь бы чего. Вот что-то случилось с самолетом, значит, сразу все погибли… А я-то здесь, и я живой, вот только нога сильно болит.
И что за люди вообще пошли: слушают всякую ерунду, а очевидного не замечают. И чего я тут с ними время трачу, мне нужно домой торопиться.
Я вышел со стоянки на тротуар, по которому шел раньше, и мой взгляд задержался на автомобильной дороге, параллельно которой шел этот тротуар. Ярко светило солнце. Машины ездили в разные стороны и суетливо кружили на круговом перекрестке слева. Все мне вдруг показалось бессмысленным: эти машины, ограды вдоль дорог, столбы, провода, дома разной формы, магазины. При ярком солнечном свете все это выглядело холодным и безжизненным. Лишь редкие одинокие деревья дышали среди массивных конструкций.
Мне захотелось как можно скорее увидеть родителей, ведь они, наверно, тоже слышали эти новости и переживают за меня. А вдруг они подумают, что я тоже погиб вместе с остальными? Я и так слишком долго уже иду, с этой ногой… нужно торопиться…
Я взглянул на свои часы. На них было 8:11.
Скорее всего, я их ударил при аварии, и они остановились.
На середине кругового перекрестка стоял рекламный щит, на котором тоже были часы, но электронные. Они периодически показывали то время, то температуру на улице.
Плюс семь. Надо же, а кажется, что намного теплее. Яркое солнце сильно пригревает.
В то время, когда температура сменилась на время, все мое тело резко онемело: часы показывали половину двенадцатого дня. Голова сразу же забилась перебивающими друг друга мыслями… ничего не складывалось…
Земля плавно начала уходить из под ног. Я этого не хотел, я хотел остаться на земле всеми силами. Но ничего не мог сделать. Реальность исчезала, как сон. Все мысли постепенно рассеялись. Уже в дымке я видел свой дом с большой высоты, горизонт. Впереди была неизвестность, но она не пугала.
— Срочное сообщение: только что поступила информация, что сегодня в 10 утра по московскому времени, на 11-й минуте после взлета из аэропорта города Хургады в Египте потерпел катастрофу самолет ИЛ-86…
Параллельно ее словам в памяти начали мелькать отрывки разных событий и ощущений. Сначала резкий рывок самолета вбок, от которого моя левая нога застряла где-то между передним сидением и какой-то арматурой на полу. Я почувствовал сильную боль в голени. Потом через секунду сильнейший рывок самолета вперед и вниз, от которого переднее сидение сорвалось с креплений. Боли я уже не чувствовал. Еще через секунду наступила резкая тишина. Казалось, что это абсолютная тишина, но она не сдавливала, а наоборот, была приятной.
Я все понял. С самолетом что-то случилось, меня отвезли в больницу, там откачали, но с памятью что-то случилось, так как я не помню событий в больнице. В подробности я не вдавался, это были мелочи. Я был счастлив, что жив. Все более или менее встало на свои места. Мне срочно нужно было рассказать родным, что со мной все в порядке.
— Причины катастрофы выясняются, по предварительным данным, все пассажиры и члены экипажа погибли.
— А как же я? Я здесь! — вырвалось у меня.
Но никто даже не посмотрел в мою сторону.
Эти новости… я много раз слышал, что часто они недостоверны, говорят лишь бы чего. Вот что-то случилось с самолетом, значит, сразу все погибли… А я-то здесь, и я живой, вот только нога сильно болит.
И что за люди вообще пошли: слушают всякую ерунду, а очевидного не замечают. И чего я тут с ними время трачу, мне нужно домой торопиться.
Я вышел со стоянки на тротуар, по которому шел раньше, и мой взгляд задержался на автомобильной дороге, параллельно которой шел этот тротуар. Ярко светило солнце. Машины ездили в разные стороны и суетливо кружили на круговом перекрестке слева. Все мне вдруг показалось бессмысленным: эти машины, ограды вдоль дорог, столбы, провода, дома разной формы, магазины. При ярком солнечном свете все это выглядело холодным и безжизненным. Лишь редкие одинокие деревья дышали среди массивных конструкций.
Мне захотелось как можно скорее увидеть родителей, ведь они, наверно, тоже слышали эти новости и переживают за меня. А вдруг они подумают, что я тоже погиб вместе с остальными? Я и так слишком долго уже иду, с этой ногой… нужно торопиться…
Я взглянул на свои часы. На них было 8:11.
Скорее всего, я их ударил при аварии, и они остановились.
На середине кругового перекрестка стоял рекламный щит, на котором тоже были часы, но электронные. Они периодически показывали то время, то температуру на улице.
Плюс семь. Надо же, а кажется, что намного теплее. Яркое солнце сильно пригревает.
В то время, когда температура сменилась на время, все мое тело резко онемело: часы показывали половину двенадцатого дня. Голова сразу же забилась перебивающими друг друга мыслями… ничего не складывалось…
Земля плавно начала уходить из под ног. Я этого не хотел, я хотел остаться на земле всеми силами. Но ничего не мог сделать. Реальность исчезала, как сон. Все мысли постепенно рассеялись. Уже в дымке я видел свой дом с большой высоты, горизонт. Впереди была неизвестность, но она не пугала.
Страница 3 из 3
