Я быстрым шагом шел по улице в сторону своего дома. Болела нога, поэтому приходилось иногда сбавлять шаг. Снег еще не до конца растаял и повсюду лежал грязными комьями, но полуденное солнце светило очень ярко и иногда даже припекало.
9 мин, 56 сек 19155
Вот уже звук турбин начал периодически усиливаться, самолет уже маневрировал сам. В окно я разглядел, как ходят закрылки вверх-вниз — это пилоты проверяют их перед взлетом. В такие моменты всегда невольно вспоминаю, что все всегда говорят: самые опасные моменты в полетах — это взлет и посадка. Вообще, всегда хотелось крепко заснуть еще в аэропорту и проснуться уже в пункте назначения. Вот если бы я слышал переговоры пилотов между собой, видел обстановку в кабине, мне было бы намного спокойнее, так как неизвестно, что там происходит: или все идет в штатном режиме, или все судорожно ищут варианты спасения. Во время маневров бортпроводники синхронно показывали, где располагаются выходы и как пользоваться спасательными жилетами. Затем голос из динамиков пожелал приятного полета. В уши ударил усилившийся в десятки раз гул турбин, к креслу прижало. Самолет взлетел. Набирая высоту, он постоянно маневрировал. Если не смотреть в иллюминатор, это почти не чувствуется, но иногда в крайних положениях наклона самолета кажется, что он начинает переворачиваться. Не имея возможности и желания смотреть в иллюминатор, я наблюдал за маневрами по отблескам солнца на противоположной от солнечной стороне салона.
Минуя рынок, за ним хозяйственный магазин, я шел по тротуару вдоль автомобильной дороги. В конце улицы уже показался мой дом — 17-этажная высотка, состоящая из нескольких слепленных между собой корпусов. Хотелось идти быстрее, чтоб скорее попасть домой, но болела нога, и приходилось иногда даже совсем останавливаться отдохнуть.
Я невольно всегда следил за индикатором «пристегните ремни». Когда он не горит, можно расслабиться. Это, во всяком случае для меня, означало, что обстановка штатная, все идет по плану. Иногда, когда самолет попадал в зону турбулентности и его начинало трясти, эти индикаторы загорались, и уже обстановку оценить было трудно. Чем мне нравился большой «Боинг-747» — тем, что они из-за своих габаритов почти не чувствуют никакой турбулентности, и в них почти не трясет. Но я не отстегивал ремни даже тогда, когда это разрешалось. Не знаю, почему. Хоть немного, но чувствовал себя спокойнее. Через час полета начали разносить еду. Неизвестно, какой бы она мне показалась на вкус на земле, но здесь она никак не лезла в горло. Жалко было выкидывать почти все, но есть я практически не мог. Прошло уже почти три часа полета. Объявили, что самолет идет на посадку, загорелся индикатор. Я опять вспомнил про самые опасные моменты. Но посадка для меня психологически не такая страшная, возможно, потому что самолет возвращает меня на землю: снижает высоту, сбавляет скорость, и это меня успокаивает. После нескольких маневров самолет выровнялся и плавно приземлился. В то время, когда колеса коснулись посадочной полосы, все зааплодировали.
До дома оставалось идти минут пять. Я поравнялся с круглосуточным магазином, куда часто раньше заходил и после института, и после работы. В голову пришла мысль купить домой тортик или коробку конфет, ведь я давно уже там не был. Когда дернул ручку входной двери, дверь оказалась закрыта. Мне это показалось странным, ведь магазин круглосуточный. Но бывало, что он закрывается на учет или что-то подобное. Я пошел дальше.
Когда самолет спокойно ехал уже по полосе, я наконец-то успокоился. Я думал о том, что различные проблемы на работе, в личной жизни, разногласия с друзьями и прочие бытовые проблемы казались несравненно мелкими по сравнению с тем, что могло бы случится, если бы что-то пошло не так. Выходили все не через «рукав» а спускались прямо на взлетно-посадочную полосу, откуда до здания аэропорта везли на автобусах. Впереди меня ждали две недели спокойного отдыха. Эти мысли разливались по мне теплым потоком, заполняли меня до самых кончиков пальцев. О предстоящем перелете обратно я совсем не думал. Даже о том, что это уже будет не большой комфортный«Боинг», а наш «Ил-86», который трясется всегда, как «кукурузник».
Я не помню в деталях само время отдыха. Помню, что все было хорошо, я ни о чем не думал и старался не думать, даже если что-то появлялось. Как бы ни было хорошо, но после длительного отдыха всегда хочется домой. И от мыслей, что я скоро окажусь опять в своем уютном доме, страх перед предстоящим полетом обратно почти отсутствовал.
Регистрация, трап, дверь, стюардесса, маневры, инструкции, рев турбин.
Минуя рынок, за ним хозяйственный магазин, я шел по тротуару вдоль автомобильной дороги. В конце улицы уже показался мой дом — 17-этажная высотка, состоящая из нескольких слепленных между собой корпусов. Хотелось идти быстрее, чтоб скорее попасть домой, но болела нога, и приходилось иногда даже совсем останавливаться отдохнуть.
Я невольно всегда следил за индикатором «пристегните ремни». Когда он не горит, можно расслабиться. Это, во всяком случае для меня, означало, что обстановка штатная, все идет по плану. Иногда, когда самолет попадал в зону турбулентности и его начинало трясти, эти индикаторы загорались, и уже обстановку оценить было трудно. Чем мне нравился большой «Боинг-747» — тем, что они из-за своих габаритов почти не чувствуют никакой турбулентности, и в них почти не трясет. Но я не отстегивал ремни даже тогда, когда это разрешалось. Не знаю, почему. Хоть немного, но чувствовал себя спокойнее. Через час полета начали разносить еду. Неизвестно, какой бы она мне показалась на вкус на земле, но здесь она никак не лезла в горло. Жалко было выкидывать почти все, но есть я практически не мог. Прошло уже почти три часа полета. Объявили, что самолет идет на посадку, загорелся индикатор. Я опять вспомнил про самые опасные моменты. Но посадка для меня психологически не такая страшная, возможно, потому что самолет возвращает меня на землю: снижает высоту, сбавляет скорость, и это меня успокаивает. После нескольких маневров самолет выровнялся и плавно приземлился. В то время, когда колеса коснулись посадочной полосы, все зааплодировали.
До дома оставалось идти минут пять. Я поравнялся с круглосуточным магазином, куда часто раньше заходил и после института, и после работы. В голову пришла мысль купить домой тортик или коробку конфет, ведь я давно уже там не был. Когда дернул ручку входной двери, дверь оказалась закрыта. Мне это показалось странным, ведь магазин круглосуточный. Но бывало, что он закрывается на учет или что-то подобное. Я пошел дальше.
Когда самолет спокойно ехал уже по полосе, я наконец-то успокоился. Я думал о том, что различные проблемы на работе, в личной жизни, разногласия с друзьями и прочие бытовые проблемы казались несравненно мелкими по сравнению с тем, что могло бы случится, если бы что-то пошло не так. Выходили все не через «рукав» а спускались прямо на взлетно-посадочную полосу, откуда до здания аэропорта везли на автобусах. Впереди меня ждали две недели спокойного отдыха. Эти мысли разливались по мне теплым потоком, заполняли меня до самых кончиков пальцев. О предстоящем перелете обратно я совсем не думал. Даже о том, что это уже будет не большой комфортный«Боинг», а наш «Ил-86», который трясется всегда, как «кукурузник».
Я не помню в деталях само время отдыха. Помню, что все было хорошо, я ни о чем не думал и старался не думать, даже если что-то появлялось. Как бы ни было хорошо, но после длительного отдыха всегда хочется домой. И от мыслей, что я скоро окажусь опять в своем уютном доме, страх перед предстоящим полетом обратно почти отсутствовал.
Регистрация, трап, дверь, стюардесса, маневры, инструкции, рев турбин.
Страница 2 из 3
