Время итогов

— Всего лишь следовали инструкциям, — улыбнулся герцог. — И мы проехали Керминор, Беррам, Венакх, Феала, унесли ноги от святош в Салеме, повстречали пиратов в Тизе, и наконец добрались до Горного Герцогства, где я мог вздохнуть спокойно. Однако оказалось, что независимо от нас туда добрался и юный Жан фон Якконин… мой внебрачный сын.

Люциус покачал бокал в руке и залпом допил вино.

— Министр финансов, разумеется, знал, что жена ему изменяла, и невообразимо бесился, едва только меня увидев. Чужой ребёнок был ему не нужен, поэтому едва только мы уехали, он выслал его в Салем. Однако по дороге мальчик сбежал. Куда идти, он знал, а пароль, чтобы пройти через кордоны, я ему однажды сказал. Наверное, знал, что так всё будет… Дома же, когда я смог всё спокойно обдумать, я решил, что заберу Жана себе. Он и так понял, что родители его предали. Поэтому сегодня он стал моим наследником.

Толя сжал пальцы на ножке бокала и нервно пригубил вино. Если он не ошибался, сейчас герцог должен был рассказать и о нём.

— Тогда же я начал присматриваться к портрету почтенного предка Лео, менестреля Бертрама Серого. Я давно подозревал, что господин менестрель — человек не простого происхождения. Ибо аристократическая внешность и выдающиеся способности не берутся из ниоткуда. Я позволил себе безумное предположение и, зная о том, что Лео был заядлым путешественником, стал его расспрашивать. Он припомнил весьма нелепое название одной деревни, где некая женщина дала ему приют на ночь…

Толя опустил голову ещё ниже. Он боялся посмотреть на своего отца, которого никогда не знал и давно перестал мечтать, что когда-нибудь встретит. Потом он частично перенёс свою любовь к абстрактному человеку на Хауруна и Люциуса. Но сейчас ему было не по себе, когда он представлял, что этот пожилой обрюзгший мужчина когда-то был близок с его матерью. Всего одна ночь — и плодом этого мимолётного союза стал он, деревенский дурачок, колдун, солдат, приближённый принцессы, бессловесная тварь, придворный менестрель, друг, а потом и брат короля, а теперь ещё и барон фон Феанэри. Если бы Лео поехал по другой дороге, ничего этого не было бы. Он бы никогда не чувствовал боли… и никогда не сидел бы здесь, в кругу людей, которым он доверял полностью и безраздельно.

Толя поднял голову и посмотрел на барона, который сам не отрывал от него взгляда — ждал реакции. Менестрель слабо улыбнулся и отвернулся. Как себя вести с новообретённым отцом, он не знал.

— Итак, у меня возник план, — продолжал Люциус тем временем. — Я шёл к сегодняшнему вечеру около двух лет. Имея на руках подобный компромат, я со спокойной совестью мог разогнать это сборище и вернуть власть законному королю. В Романию написал тоже я. Святой Отец не жалует сребролюбцев, это общеизвестно… Всё было спланировано: и посланник из Романии, и появление принцессы, и чрезвычайное положение. Очень кстати подвернулся и художник, он получил заказ, и мой человек сопроводил его до Белого города, где Жак Монсермес написал портрет принцессы, который вы только что видели… Сейчас он, конечно, уже на юге, здешняя погода не для его здоровья. Так вот, об указе Тэнфера не знал никто, а я специально сделал вид, что против чрезвычайного положения. Эль-Келино не удержался от того, чтобы показать, кто на самом деле хозяин. А как они выпрашивали денег, которые не дошли бы туда, куда они были предназначены… Его Величество знал часть правды, ибо указ об отставке Кабинета он подписал перед заседанием. Час вступления указа в силу был обозначен — десять часов вечера сегодняшнего дня. Обсуждение кандидаток на роль королевы вели люди, уже не имеющие никаких полномочий. Свою роль они выполнили.

Он потёр глаза и слабо улыбнулся.

— Всё удалось блестяще. Они были слишком взбешены тем, что я посмел открыто объявить свою причастность к королевскому роду, и пропустили главное…

— Неужели мы по вашей милости несколько месяцев зря ездили по стране? Только для того, чтобы вы выкрали поддельную бухгалтерию? — возмутилась Лия.

— Не надо, — оборвал её Хаурун, который ни на кого не смотрел. — Я всё понял, давно догадывался. Вы всё сделали правильно, Люциус. Вы не могли доверить трон тому человеку, каким я был полгода назад. Я видел только свою боль, а теперь знаю и чужую…

Он поднял на герцога глаза, светлые, ничуть не потемневшие, и добавил:

— Спасибо. Я готов.

Толя вздохнул, только теперь понимая, что не дышал на протяжении речи короля. Он сам о многом догадывался, но страх застилал ему глаза, не давая увидеть истинную картину. Но теперь-то…

— Я прошу у вас помощи, — вдруг добавил Хаурун. — У всех вас.

— Ваше величество, — срывающимся голосом проговорила Жанна, — я готова поддержать вас даже в случае… в любом случае.