Время итогов

Толя лишь сейчас догадался: она была испугана ещё больше, чем он сам, когда впервые попал во дворец. Он в первый раз видела такую роскошь, и, тут же ощутив себя провинциальной дурочкой, боялась и шаг ступить неправильно. А ещё перед ней был тот, в чьей власти было сказать ей «да» или«нет», мужчина, который наверняка видел девиц краше и умнее её. Толя был готов поклясться, что на руках у принцессы ещё можно различить мозоли. Она боялась, что придётся вернуться обратно в разорённую страну, потому что превыше её сил было жить при чужом дворе беженкой, которая потеряла и корону, и королевство.

— Благодарю вас, ваше высочество, — серьёзно сказал Хаурун. Толя положил руку ему на плечо, показывая, что не оставит его. Магнус и фон Феанэри заверили государя в том же самом, а Лия чуть не заплакала от избытка чувств.

— Что же до меня, — сказал герцог, подождав, пока Лия высморкается в большой платок, — то я готов положить к вашим ногам все имеющиеся у меня таланты, связи и возможности. Так, я уже начал составлять новый свод законов взамен этой невообразимой глыбы, которая использовалась в последнее время. Я даже присмотрел людей на вакантные должности министров. Если вашему величеству будет угодно, я вновь займу прежний пост, — и Люциус склонил голову.

— Вы останетесь, — распорядился Хаурун. — Что же вы придумали с Кабинетом? Где мы возьмём толковых людей?

— Единственный, кого бы я вернул, это фон Минк, — сказал герцог. — Насчёт нового министра культуры и науки, думаю, проблем не возникнет…

Толя не сразу понял, почему Люциус пристально смотрит на него, а когда догадался, едва не выронил бокал.

— Я?! — в ужасе воскликнул он. — Я — министр?! Да я ещё от титула отойти не могу!

— Господин менестрель, я бы на вашем месте не отказывалась, — холодно сказала принцесса. — По моим наблюдениям, вы обладаете достаточным талантом, чтобы стать министром…

Толя удивился: видимо, принцесса много читала, если сейчас так умно говорила.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Но Жанна вдруг закрыла лицо руками.

— Господи, я больше не могу! — прорыдала она. — Ваше величество, не мучьте меня!

Хаурун понял правильно. Он поднялся и подошёл к принцессе, поклонился ей.

— Я не смею вас мучить, ваше высочество. Я мечтал о нашей встрече несколько месяцев, но я не хочу, чтобы вы подумали, что я собираюсь воспользоваться вашим бедственным положением.

Принцесса нервно сжала пальцы.

— Вы не так меня поняли, ваше величество, — проговорила она. — Хотите ли вы, чтобы я стала вашей королевой? Я, лишённая родового замка, короны, королевства? Я, которая скиталась голодная и оборванная, брошенная почти всеми придворными? Ваше величество! — с жаром продолжала она. — Я научилась шить, таскать воду на коромысле и считать копейки. Я собирала ягоды и грызла кору, чтобы не умереть с голоду…

— А я дрова колоть умею, — вдруг перебил её Хаурун, который внимательно слушал. — И шить тоже. Так что, думаю, мы друг друга поймём…

Принцесса запнулась, замолчала, глядя на него огромными от изумления глазами, в которых стояли слёзы. А потом Толя увидел, как на её лице расцветает несмелая улыбка.

Эпилог

Низкое зимнее солнце уже опускалось к горизонту, и дома отбрасывали на заснеженные улицы длинные синие тени.

Хаурун сидел за столом в кабинете, который теперь безраздельно принадлежал ему, и просматривал бумаги. На краю стола спала пёстрая дворцовая кошка из тех, что состояли на казённом довольствии как крысоловы. Толя сунулся в двери без стука, так ему хотелось поскорее увидеть своего короля и доложить о выполненном поручении.

— Заходи, — сказал Хаурун и помахал ему очередным свитком. — Смотри, что мне принесли. Опись имущества опальных министров. На миллион всё вместе потянет, это только по приблизительным подсчётам.

Толя кивнул, плюхнулся на стул для посетителей и протянул озябшие руки к переносной жаровне, в которой тлели угли, давая немного тепла.

— И что ты намерен с этими деньгами делать? — спросил он.

— Погоди, не горячись, — осадил его король. — Наличность из этого — меньшая часть. Думаю, нужно выставить на торги их особняки, картины и прочее, что-то можно продать не так уж и дорого, но некоторую сумму казна выручит.

— А дальше что? — полюбопытствовал Толя.

— Дальше? — Король задумался и стал грызть кончик пера. — Дальше ещё не придумал. Люциус подскажет. Но вообще я хочу скостить налоги.

— Казна будет плохо пополняться, — не удержался Толя.

— Цыц! — строго сказал Хаурун. — А внешняя торговля на что? Да и ещё что-нибудь выдумать можно. Развивать ремёсла, например. На год освободить ремесленников от подати и разрешить торговать беспошлинно. Отменить… Хотя тут много чего надо отменить.

И он показал на лежащую у его локтя книгу — это был свод законов, сочинённый Люциусом.

— Ну а у тебя что?

— Она согласна, — сказал Толя, доставая из-за пазухи конверт. — Новая настоятельница.