Так почему же все-таки люди боятся умереть? Кто знает ответ на этот вопрос? Может быть, мы смогли бы узнать об этом у тех, кто уже умер, если б им удалось хоть на минуту вновь оказаться с нами; если бы они воскресли из мертвых? Но кто скажет, друзей или врагов мы встретили бы в их лице? И смогли бы мы вообще иметь с ними дело — мы, кто никогда не был в силах преодолеть свой страх и прямо взглянуть в лицо смерти...
50 мин, 4 сек 9375
Николай покорно отложил шитье и включил свет. Больше всего он сейчас боялся, что Алекс пришьет его, поэтому предпочел засунуть свой любимый ТТ за пояс, чтобы, в случае чего, показать зубы. Ему казалось, что теперь он, после того, как случайно взорвал машину, больше не представляет никакой ценности для Алекса и мучительное ожидание выстрела в спину или голову поселилось у него в животе. Голова кружилась, но он никак не мог понять из-за чего, пока не посмотрел на пол — он был забрызган кровью, около стола была небольшая лужица. Посмотрев на раненую руку, он увидел, что бинты черные, по кисти пробежали ручейки крови, и капли часто срывались с пальцев и падали вниз.
— Вот дерьмо. — Прошептал Ник, затем, шатаясь, добрался до стула и сел на него.
Алекс тем временем закончил барикадировать дверь, бросил докуренную сигарету на пол и раздавил ее. Подойдя к бледному Николаю он посмотрел на его руку, матюгнулся и принес бинты, перекись, вату, мазь и ножницы. Разрезав ими кровавую перевязку, он отбросил ее, обнажив кровоточащие раны.
— Черт, непонятно, вроде вены не задеты. — Проговорил он, осматривая руку Николая.
Алекс открыл бутылку с перекисью и обильно полил раны, подождал, пока кровотечение не прекратилось, намазал белой мазью и сделал повязку поплотнее. До очередного выпуска новостей оставалось еще минут двадцать и он пошел проверить барикады и второй этаж.
Одновременно с этим, капитан отряда спецназовцев, Владимир Постоленко, вместе со своей командой, прорывался к церкви, в которой вполне могли быть люди. Больше всего неприятностей доставляли собаки и «свежие» зомби, то есть, те, которых загрызли сегодня, а не те, которые были уже мертвы несколько дней или недель. Эти бодрячки довольно шустро бегали, учитывая еще и то, что их было огромное количество, с командой из трех бойцов было довольно тяжело продвигаться.
Вокруг царил хаос и разруха: дома горели; кругом, в панике, носились немногочисленные люди, стараясь убежать от своих мертвых, но кровожадных сородичей; машины, большинство которых уткнулись в стены и столбы, или друг в друга, тоже горели; улицы заполняли вопли, грохот стрельбы, дым. По всему городу силы правопорядка несли большие потери — слишком тяжело было убить несущуюся на всех парах собаку или кошку, в то время, как разделаться с людьми-зомби было намного проще: попасть в голову или повредить позвоночник.
Экономно расходуя боеприпасы, спецназовцы вскоре оказались у дверей церкви. Выбив замки, они прошли внутрь. Но там никого не оказалось. Опустив оружие, бойцы переглянулись и тут, на одного из них, откуда-то сзади, неожиданно набросилась мертвая псина. Повалив человека на пол, она, бешенно рыча, стала вгрызаться под основание черепа, затем схватила зубами за руку и стала оттаскивать свою добычу вглубь церкви, проявляя необыкновенную силу, исподлобья злобно смотря на нацелившихся на нее бойцов.
— Чего вы ждете, стреляйте! — Крикнул Владимир и первым нажал на курок АК-74. Через мгновение к нему присоединились двое других. Пули за секунду превратили мертвую тварь в кровоточащий кусок мяса.
Перекинув автомат за плечо, Постоленко подбежал к пострадавшему — остальные бойцы тем временем закрыли дверь. Раненый лежал на животе, его глаза закатились, изо рта бежала струйка слюны, сзади, на шее, мясо было до кости сорвано, являя собой ужасную рану. Судя по всему, собака повредила нерв или что-то в этом роде, но боец никак не реагировал.
— Черт, мать твою ебать. Это пиздеж какой-то творится! Е-еб… — Командир отряда, раздосадовавшись, пошел вглубь сумрачного помещенья — к иконостасу. Сегодня он потерял уже пятерых бойцов. Слишком большой удар для него. И это, пропахшее вонючим ладаном, помещение не наводило на него ничего, кроме тоски. Ведь, казалось бы, церковь должна быть оплотом для таких скорбящих душ, как он, осбенно в такой момент, когда за окном творится черте что, когда люди гибнут тысячами, а солдаты не могут ничего сделать, когда, казалось бы, сам ад разверся, Господь должен явить какое-то чудо, спасти своих возлюбленных детей или, хотя бы поселить в сердце страждущих надежду, но вместо этого, Владимир ощущал лишь глухое раздражение, разглядывая пасмурные лица святых. Харкнув на пол, он достал сигарету и закурил.
Сбоку, в стене, он приметил какую-то дверь. Внутри помещения, скрывавшегося за ней, оказались стеллажи, шкафы, ящики и… Люк в полу. Пока Владимир, покуривая, критически осматривал обстановку, граничащую с беспорядком, позади, отозвавшись громким эхом, раздались несколько очередей. Выдохнув дым через ноздри, он возвратился к бойцам. У их ног лежал труп умершего, прошитый насквозь десятком пуль, голова раскололась на несколько крупных кусков, которые валялись рядом.
— Вот дерьмо. — Прошептал Ник, затем, шатаясь, добрался до стула и сел на него.
Алекс тем временем закончил барикадировать дверь, бросил докуренную сигарету на пол и раздавил ее. Подойдя к бледному Николаю он посмотрел на его руку, матюгнулся и принес бинты, перекись, вату, мазь и ножницы. Разрезав ими кровавую перевязку, он отбросил ее, обнажив кровоточащие раны.
— Черт, непонятно, вроде вены не задеты. — Проговорил он, осматривая руку Николая.
Алекс открыл бутылку с перекисью и обильно полил раны, подождал, пока кровотечение не прекратилось, намазал белой мазью и сделал повязку поплотнее. До очередного выпуска новостей оставалось еще минут двадцать и он пошел проверить барикады и второй этаж.
Одновременно с этим, капитан отряда спецназовцев, Владимир Постоленко, вместе со своей командой, прорывался к церкви, в которой вполне могли быть люди. Больше всего неприятностей доставляли собаки и «свежие» зомби, то есть, те, которых загрызли сегодня, а не те, которые были уже мертвы несколько дней или недель. Эти бодрячки довольно шустро бегали, учитывая еще и то, что их было огромное количество, с командой из трех бойцов было довольно тяжело продвигаться.
Вокруг царил хаос и разруха: дома горели; кругом, в панике, носились немногочисленные люди, стараясь убежать от своих мертвых, но кровожадных сородичей; машины, большинство которых уткнулись в стены и столбы, или друг в друга, тоже горели; улицы заполняли вопли, грохот стрельбы, дым. По всему городу силы правопорядка несли большие потери — слишком тяжело было убить несущуюся на всех парах собаку или кошку, в то время, как разделаться с людьми-зомби было намного проще: попасть в голову или повредить позвоночник.
Экономно расходуя боеприпасы, спецназовцы вскоре оказались у дверей церкви. Выбив замки, они прошли внутрь. Но там никого не оказалось. Опустив оружие, бойцы переглянулись и тут, на одного из них, откуда-то сзади, неожиданно набросилась мертвая псина. Повалив человека на пол, она, бешенно рыча, стала вгрызаться под основание черепа, затем схватила зубами за руку и стала оттаскивать свою добычу вглубь церкви, проявляя необыкновенную силу, исподлобья злобно смотря на нацелившихся на нее бойцов.
— Чего вы ждете, стреляйте! — Крикнул Владимир и первым нажал на курок АК-74. Через мгновение к нему присоединились двое других. Пули за секунду превратили мертвую тварь в кровоточащий кусок мяса.
Перекинув автомат за плечо, Постоленко подбежал к пострадавшему — остальные бойцы тем временем закрыли дверь. Раненый лежал на животе, его глаза закатились, изо рта бежала струйка слюны, сзади, на шее, мясо было до кости сорвано, являя собой ужасную рану. Судя по всему, собака повредила нерв или что-то в этом роде, но боец никак не реагировал.
— Черт, мать твою ебать. Это пиздеж какой-то творится! Е-еб… — Командир отряда, раздосадовавшись, пошел вглубь сумрачного помещенья — к иконостасу. Сегодня он потерял уже пятерых бойцов. Слишком большой удар для него. И это, пропахшее вонючим ладаном, помещение не наводило на него ничего, кроме тоски. Ведь, казалось бы, церковь должна быть оплотом для таких скорбящих душ, как он, осбенно в такой момент, когда за окном творится черте что, когда люди гибнут тысячами, а солдаты не могут ничего сделать, когда, казалось бы, сам ад разверся, Господь должен явить какое-то чудо, спасти своих возлюбленных детей или, хотя бы поселить в сердце страждущих надежду, но вместо этого, Владимир ощущал лишь глухое раздражение, разглядывая пасмурные лица святых. Харкнув на пол, он достал сигарету и закурил.
Сбоку, в стене, он приметил какую-то дверь. Внутри помещения, скрывавшегося за ней, оказались стеллажи, шкафы, ящики и… Люк в полу. Пока Владимир, покуривая, критически осматривал обстановку, граничащую с беспорядком, позади, отозвавшись громким эхом, раздались несколько очередей. Выдохнув дым через ноздри, он возвратился к бойцам. У их ног лежал труп умершего, прошитый насквозь десятком пуль, голова раскололась на несколько крупных кусков, которые валялись рядом.
Страница 9 из 15
