Всегда на страже

— Боюсь, что мы опоздали, — то ли с огорчением, то ли со злостью произнес наш дядя и направился к багажнику автомобиля.

Бабушка хмуро в согласии мотнула головой.

Открыв багажник, дядя Прохор достал из потайного ящика наган, привычным движением открыл вправо барабан, проверил там наличие патронов, закрыл его обратно. Он посмотрел на нас, словно решая, доверить нам оружие или нет. Все же нет, так что пострелять по мишеням сейчас нам не придется.

— За мной, — скомандовал дядя Прохор, закрывая багажник, и направился к соседской даче практически бесшумным шагом, как охотник, выслеживающий дичь. Мы же, все еще не понимая, что происходит, последовали за ним.

В невысоком щербатом заборе, сделанном из узкого штакетника, калитка запиралась на обычную проволочную скрутку ободком, наброшенную сверху, так соседи делали специально, зная, что через их участок частенько проходят мои родители, чтобы быстрее попасть на свою дачу.

Дядя Прохор по-хозяйски, сняв скрученную проволоку, прошелся до небольшого деревянного домика с открытой верандой, у которого единственное окно было закрыто ставнями, а дверь заперта на щеколду, остановился, к чему-то прислушиваясь и присматриваясь. Не обнаружив ничего подозрительного, медленно зашагал дальше по натоптанной дорожке, ведущей к дальнему забору, который служил границей с нашей дачей.

Мы от него ни на шаг не отставали, ощущая, как тревога дяди передается нам. Я с Робертом, того не замечая, начал постоянно оглядываться, выискивая взглядом что-то или кого-то, а что именно, сам не понимал, просто неспокойно было на душе, словно в преддверии большой беды.

Неожиданно справа от нас послышалось хлопанье крыльев и каркающий вскрик, заставивший нас вздрогнуть и замереть на месте, ощущая, как в груди бешено стучит сердце. Это с верхушки высокой яблони взлетела ворона, напугав всех до чертиков.

Дядя Прохор тихо выругался, помянув чью-то мать, и пошел дальше. Бабушка, как ни в чем не бывало, следовала за ним. Я же с Робертом, ощущая дрожь в ногах, остался стоять на месте. Не знаю, как брату, а мне сразу расхотелось идти дальше, но в тоже время, остаться без взрослых, когда все нервы на пределе, было выше моих сил. Пришлось перебороть свой страх и быстрым шагом догнать бабушку.

Приблизившись к дальнему забору, дядя Прохор пролез сквозь широкий лаз, который никогда не закрывался и наконец, оказавшись на нашем дачном участке, остановился возле небольшого деревянного сарая, в нем хранились поливные шланги и остальной огородный инвентарь; мотыги, грабли, вилы, лопаты. Сейчас он почему-то оказался закрытым на висячий замок.

— Может, мы с ними разминулись? — почему-то шепотом спросила бабушка. — Они могли пойти домой другой стороной, и теперь сидят там, гадая, куда мы все подевались.

— Если это так, то я выставлюсь литром французского коньяка, — также шепотом произнес дядя Прохор и замолчал, потом немного подумав, поправил себя, — нет, даже ящиком коньяка, главное, чтоб все было, как ты предположила.

Бабушка хотела ответить, но дядя ее остановил, прошипев через приставленный указательный палец к губам:

— Т-с-с! Кто-то идет!

Мы тоже услышали какой-то непонятный шум, медленно приближающийся к нам. Но вот незадача, наш дачный участок более напоминал сад. Нет, там, конечно, были небольшие грядки под помидоры, огурцы, баклажаны, перец и клубнику. Вешала с виноградом стояли, кустарник малины, смородины, но в основном плодовые деревья; высокий орех, яблони, слива, вишня, персики и груши. Их ветви иногда свисали, чуть ли не до земли, тем самым мешая идти по центральной дорожке, вдоль которой была проложена поливная труба. По этой причине мы сразу не могли увидеть, что именно к нам приближается.

Но кто все же это? Шаги какие-то неуверенные шаркающие, так может идти или сильно старый подслеповатый человек, потерявший свою клюку, или слишком пьяный, шатающийся из стороны в сторону и готовый в любой момент упасть. Может это какой-нибудь сосед забрел на наш участок в поиске моих родителей?

В одной прогалине из веток мне удалось заметить знакомую расцветку одежды тех, кто приближался к нам. Отец на даче всегда надевал грубые штаны синего цвета с фланелевой рубашкой в крупную коричневую клетку, а мама ходила в плотном бежевом халате, накинутом на повседневную одежду. Так может это они? Тогда почему ведут себя непонятно как?

— Мам, пап? — насторожено позвал мой брат. Он хотел броситься навстречу приближающимся людям, но дядя Прохор остановил его, схватив за плечо. Меня же остановила бабушка, крепко прижав мою спину к своей груди.

А вот показались они.