Вторжение Тартара

Ветер усиливался, превратившись в настоящий ураган, с треском валивший деревья, подымая песчаную бурю. Черные псы выли, как обезумевшие, а в небе происходили все более страшные изменения. Олег вдруг увидел, как одна за другой стали гаснуть звезды, словно кто-то выключал их как лампочки. Луна же становилась все больше, меняя свой цвет на кроваво-красный. Диск ночного светила расплывался, пока не растворился в ночном мраке. Но сияние не исчезло — теперь все вокруг казалось залитым кровью. Черные боги в небе теперь вовсе потеряли свою форму — это была первозданная клокочущая Тьма, переливавшаяся миллиардами оттенков, сквозь которую прорывались языки багрового пламени. Было в этом что-то космическое, заставлявшее вспомнить об ужасающей черноте межзвездных бездн и буйстве звездных протуберанцев. Ниса шагнула вперед и выкрикнула еще несколько слов, завершая заклинание.

Оба темных бога, наконец, обрели единое обличье-на черно-красном фоне теперь ясно вырисовывалась чудовищная фигура девятиглавого дракона. С оглушительным шипением раскрывались зубастые пасти, изрыгая зловещее темно-красное пламя. Глаза же наоборот испускали мертвенно-бледное сияние, на которое никто не мог долго смотреть. Распахнутые крылья, казалось, вздымались в высоту на целые километры. Чудовище выглядело невыразимо огромным, заполнившим собой все небо. За спиной дракона маячили какие-то тени самых страшных очертаний и размеров. От Змея исходил леденящий холод — губительный, всепроникающий, заставляющий вспомнить об ужасающем холоде вакуума.

— Узрите же Тиамат, Мать-Дракона, Госпожу Первичного Хаоса — торжественно произнесла Ниса — Таковой она была до сотворения мира и таковой станет, когда придет время Великого Разрушения. Узрите же ее и возрадуйтесь, ибо ее приход есть начало полной свободы, вне пределов Вселенной. Ибо Хаос есть вечная жизнь, вечное движение к могуществу и бесконечному познанию, свободному от оков, накладываемых космосом. Пусть же Темный Огонь, что горит в глубине наших душ, воспламенит весь мир. И да воссоединится Тиамат!

— Да воссоединится!— послышался ответный крик. Ниса встав и подняв руки к небу, затянула какое-то заунывное песнопение, тут же подхваченное присутствующими. Никто не знал слов — они сами ложились на язык, словно что-то в глубине сознания каждого из присутствующих всегда помнило этот жуткий призыв к силам Изначального Хаоса. Слова древнего гимна Богам Тьмы взлетали вверх и черный дракон равномерно качал в такт своими головами.

После того, как все воздали хвалу Матери-Дракону, жуткий призрак растаял. На небе вновь появились луна и звезды, стих и ветер. Ниса выступила вперед.

— Но пока этого не случилось — пусть сегодняшнее празднество будет подобно Хаосу. Веселитесь, пейте и развратничайте, — эта ночь будет нашей.

Она снова простерла руки, благословляя своих поклонников. Один за другим подходили к ней левопутисты, выражая свое почтение поцелуем ноги Нисы. Затем вновь зажигались костры, из сумок и рюкзаков доставались снедь и выпивка — все это должно было завершиться грандиозной оргией. Ниса, удобно расположившаяся на собаках, образовавших своего рода, «живое кресло», уже вовсю целовалась и обнималась с Олегом, одновременно выглядывая в толпе молоденьких ведьмочек.

Браконьер Андрей Белевский шел по ночному лесу, направляясь к реке. Сегодня утром он поставил несколько сетей и сейчас шел их проверять. Он рассчитывал на богатый улов — последние несколько дней он возвращался домой с неплохой добычей и считал, что и сегодня ему повезет. Тем более, что в скором времени ему придется на время оставить свой промысел — как никак приближалась зима.

Андрей был невысоким коренастым парнем, с темными волосами и серыми глазами, настороженно поблескивающим из-под челки. Своим делом он занимался уже пару лет, едва вернувшись в родную станицу из армии. Впрочем, браконьерством баловалось чуть ли не половина станицы Егоровской — рыбинспекция появлялась в этих краях нечасто, а с тех пор как захирел и фактически прекратил свое существование местный колхоз, в станице не было других источников дохода. Многие подавались в поисках работы в ближайший город, но Андрей из-за проблем с законом избегал там появляться. Он предпочитал промышлять дома, а рыбу сбывать знакомым торговцам.

Вот и Зеленушка — небольшая речка, лениво струившая свои воды на запад, впадая через пятнадцать километров в Куман. Андрей подошел к высокой иве, спускавшей свои тонкие ветви в речную воду, присел на корточки и пошарил в воде. Нащупав бечевку, к которой крепилась сеть, он потянул ее на себя. Досадливо поморщился, когда почувствовал легкость на другом конце веревки — похоже в этот раз богатого улова не будет. Он наматывал веревку на руку, ожидая, когда из воды покажется ловушка.

— Что, за х… я!— он недоуменно посмотрел на сетку — Какой м…, сделал это? Поймаю, ноги повыдергиваю.