Высота

— За вами послали, потому что мадам не может сама родить! Сутки уже прошли! — не сдерживая рычания, я открыл двери и бросил тяжелый взгляд на повитуху. Та, до этого возмущенно сетовавшая на меня экономке, как-то вся сжалась и поникла.

— Вы когда-нибудь принимали двойню?

— Да, месье.

— Знаете, что делать теперь?

— У мадам не двойня, просто дитя неправильно лежит. Я пыталась развернуть, но оно упирается.

— Вы оглохли! У моей жены двойня! Ребенка не развернуть!

— Мужчины! Что вы можете знать? Я приняла за свою жизнь столько ро…

Больше не слушая упрямую старуху, я вернулся в спальню и склонился над Мари:

— Милая, очнись. Мне нужна твоя помощь.

Ее веки дрогнули, а влажная от пота рука слепо нащупала мою ладонь:

— Прости, Анри. У меня не выходит.

— Все получится. Но ты должна мне помочь.

— Ох, Анри…

— Мари вскрикнула от очередных схваток и попыталась привстать. Я помог ей и еще раз ощупал живот, стараясь лучше осязать контуры и положения детей.

— Стань на колени. Можешь?

С моей помощью она оперлась на руки и колени. Опять застонала. За нашими спинами закопошился врач:

— Я настоятельно рекомендую уложить мадам…

— Вон!

— Но я…

Выдворив из спальни нерадивого лекаря, я закатал рукава сорочки до локтей. Взглянув на собственные руки, поколебался и, скорее интуитивно, чем сознательно, хорошенько намылил и сунул их в казанок с горячей водой, что стоял наготове возле камина.

— Мари, ты слышишь меня?

— А-а-а…

— Попытайся расслабиться. Понимаю, что прошу невозможного, но ты все равно постарайся. У нас два малыша. Им тесно и они мешают друг другу появиться на свет, — у меня, правда, было подозрение, что если бы не вмешательство повитухи с ее слепыми «разворотами» исход естественных родов мог быть более благоприятным, а теперь оба дитя были слишком низко…

— Я сейчас подвину первого ребенка в твоем чреве немного назад. Чтобы освободить дорогу другому, тому, кто сможет быстрее и легче выйти. Ладно?

— Мне больно-о-о!

— Знаю. Доверься мне, — чтобы облегчить боль Мари, пришлось ее мимоходом укусить. В момент, когда вампир только кусает, но еще не пьет, в тела жертв попадает что-то, способное подавлять сознание. Обычно в их памяти такие моменты не остаются. Но я был уже черт-те сколько голоден, а потому истощен. К тому же не тронул и капли крови жены. Потому мой укус не лишил ее сознания, но немного подавил напряжение и страх.

— Готова?

— Анри, я так устала… Ай!

— Тш-ш-ш, моя хорошая. Так нужно. Я легонько и медленно отодвину торопыжку… Вот так… еще немного… Дыши, Мари, а то у меня самого сердце останавливается. Вот так, милая… Сдается мне, он немного поднялся… Сейчас, потерпи еще чуть-чуть…

Сам не знаю, как мне удалось поменять очередность рождения детей. Огромный риск, которому я подвергнул всех троих, потом еще долго заставлял меня видеть кошмарные сны. Но тогда небо миловало невинных, а заодно и меня — грешного. В какой-то момент мы с женой, стоя на коленях, оказались в теплой луже, пахнущей жизнью и материнским лоном.

— Давай, любимая, время пришло. Подсоби ему. Выталкивай дитя.

Скорчившись в моих объятиях из-за новых сильных потуг, Мари простонала:

— Мне нужно лечь.

— Нет. Не сейчас. Иначе они опять сдвинутся. Ты умница и все сделаешь так, как надо. Не бойся, я тебя придержу и приму ребенка.

Спустя бесконечно-долгие мгновенья Мари родила мне сына. Когда все собравшееся под дверью услыхали крик младенца, повитуха набралась смелости и заглянула в спальню. Увидев на моих руках ребенка, а на лице — растерянность, она взялась за свое дело, впрочем, не ропща больше на все мужское племя. Вскоре, самостоятельно сделав кувырок в чреве матери, у меня также родилась дочка.

Когда бледная Мари, покормив детей и облегченно вздохнув, уснула с улыбкой на губах, я второй раз после перерождения и первый — после женитьбы пошел в церковь.

Глава 13.

Каково падать с неба.

После рождения неразлучных непосед — Лукаса и Эммы, Мари еще два раза одаривала меня детьми: через три года родилась красавица Даниэль, а спустя еще два — крепыш Жан. Вспоминая ту пору своего супружества и отцовства, я до сих пор уверен, что никогда не был и, наверное, уже не буду таким счастливым. И пусть года незаметно, но неуклонно уносили в своем потоке жизни самых близких мне людей все дальше и дальше от моих берегов — я не роптал на судьбу, до поры храня в груди недалекоглядное человеческое сердце, способное радоваться даже малым крохам блаженства.

— Анри… Скоро будет 22 года, как мы вместе. Скажи, я очень изменилась?

Мари, вынырнув из моих объятий, откинула голову на подушку и сладко потянулась. Хотя в спальне стоял темно-серый предрассветный сумрак, я отчетливо различал каждую черточку такого любимого мной лица, каждый изгиб все еще по-девичьи стройного тела. А еще я видел сеточки мелких морщин возле огромных серо-голубых глаз и серебряные проблески в волнах роскошных каштановых волос. Видел, но не замечал.