Я Видел Это

— Ну почему же Сатане? — воскликнул он удивленно.

— Сатана тебе что ли чудо покажет? Мне, лично мне душу! И тело!

— И что ж ты будешь с этим делать? — я хотел уточнить все.

Маг немного помолчал, подумал и сказал:

— А побудут они у меня лет десять, послужат мне.

— А когда ты у меня собираешься их забрать?

— После смерти, разумеется!

— А когда пройдут эти десять лет, тогда что?

— Ну, как же? Может, рай, может, ад, может, какой-то еще мир, может, исчезнешь и все. В эти тайны я не посвящен, но куда все идут после смерти, туда и ты пойдешь.

Я задумался. Душа — это слишком серьезно. А, с другой стороны, задержаться в этом мире еще на десять лет? Не так уж и страшно. Уж больно хочется мне узнать, существует ли что-нибудь из того, что все считают сказками. Но также хочется попытаться донести это и до остальных людей.

— Хорошо, я согласен. Но только мне еще кое-что хочется спросить… Могу ли я потом кому-нибудь рассказать об увиденном?

— Да, конечно, можешь! Правда, вряд ли тебя выслушают, — сказал старик, злобно ухмыльнувшись. Словно осознав, что его лицо выдает какой-то нехороший умысел, он резко отвернулся к своему зелью.

— Да, меня скорее сочтут сумасшедшим, — прокомментировал я слова колдуна, который тут же облегченно вздохнул и повернулся ко мне.

— Я согласен. Что, надо договор какой-то составлять? Кровью подписаться?

— Нет. Все проще! — засмеялся покупатель моей души.

— Ты согласен с условиями нашего уговора?

— Да, — ответил я.

— Вот и замечательно. Пойди на кладбище, там спрячься в развалинах около церкви и наблюдай за тем, что произойдет.

Правильно ли я сделал, что согласился на это? Не знаю. Продать душу — плохо. Но все же не Дьяволу! Ситуация в общем беспроигрышная: ни на жизнь здесь, ни на жизнь на том свете этот договор не должен повлиять. А если обман? Ладно, будь что будет.

Снова лес. Снова тропинка. Кладбище. Церковь.

Сбоку в старой церкви зияла огромная дыра, через которую я и проник внутрь. Да, там было ужасное запустение. От старинных фресок мало что осталось: лишь кое-где посреди пожелтевшей побелки стен и купола можно было разглядеть крыло ангела, полы чьей-то одежды, лик Господа, уже много лет взирающего на беспорядок в храме. Потрескавшиеся иконы лежали на полу. Ржавые подсвечники, залитые воском, казалось, вот-вот рухнут. А ведь церковь, хоть и заброшенная, — самое неподходящее место для получения вознаграждения за продажу души. Ладно, буду сидеть здесь, около трещины в стене, открывающей вид на кладбище, буду ждать.

Послышались шаги. Кто это может быть? Может быть, это оно… то, что я должен здесь увидеть? Нет. Это оказался обычный человек. Что ему могло понадобиться на кладбище в столь поздний час? Может, у него здесь с кем-нибудь встреча?

Вот из-за высокой надгробной плиты вылезла чья-то фигура, отсюда ее было не разглядеть. Да, наверное, у этих двух здесь встреча. Загадочное существо медленно приближалось к пришедшему мужчине, который как-то очень удивленно посмотрел в сторону идущего к нему. Нет, видимо, они не были знакомы. Понимание того, что они и не могут быть знакомы, пришло ко мне вместе с чувством, что приближающаяся тварь никак не может быть человеком. Кажется, мужчина, пришедший на кладбище, тоже это осознал. Он с ужасом посмотрел на существо. Хотя, может быть, это был просто какой-нибудь урод? Чем он не похож на нормального человека? Тем, что слишком худой? Тем, что сильно хромает? Что идет, согнувшись, почти влача руки по земле? Что не говорит ни слова, а только странно хрипит… … Или еще и тем, что под разорванными лоскутами грязного савана он скрывает тонкий слой гнилой плоти, обрамляющий выступающие кости, что рассыпает червей и жуков, сглодавших сухожилия на его ногах, не движет не одной мышцей, кроме тех, что ведут его к заветной цели? И что, кроме хрипа, может издать разодранное воронами горло, какой звук может вырваться из этого рта без губ, с жалкими остатками того, что когда-то было языком? Теперь его лицо было отчетливо видно: из бездонных глазниц торчали чудом сохранившиеся глаза, один глаз на своем законном месте, а другой болтался на тоненькой ниточке плоти почти у самого рта. Вместо носа зияла дыра, уши обгрызаны насекомыми, то и дело выползающими на поверхность, а потом вновь возвращающимися в гнилое мясо.