Я вижу тебя

В часовне было очень темно, в окна не проникал даже лунный свет. Я подняла голову наверх, к своду, где был нарисован одинокий ангел с белыми глазами. Это было слишком высоко, мне требовалась лестница, чтобы достать до него. Или, хотя бы какое-то подобие лестницы. Я вышла из часовни и обошла вокруг нее — может быть, мне повезет, и я смогу найти лестницу. Хотя лазить под купол часовни уже давно было некому — кроме бабы Кати в селе жили еще около десяти старушек и стариков. Молодых в селе не было, разве что иногда приезжали выросшие внуки к своим бабушкам и дедушкам в гости, но и им, наверное, совсем не нужна была заброшенная часовня на старом кладбище.

— И что же ты тут одна ходишь, деточка? — Раздался голос за моей спиной. Я резко обернулась. Позади меня стояла баба Катя.

— Да так, гуляю, — Попыталась соврать я. Хотя вранье было ужасно неправдивым — кто же гуляет в такую темень на заброшенном кладбище.

— Эх, внученька. И не страшно тебе?

Страшно, бабушка, очень страшно. Но ответила я иное.

— Нет, баб Кать, не страшно. Только мне бы лестницу.

— Зачем она тебе?

— Под сводом часовни нарисованы очень красивые ангелы. Я бы хотела разглядеть их поближе.

— Приходи утром, дам я тебе лестницу, а сейчас ты там ничего и не увидишь.

— У меня фонарик есть, — Продемонстрировала я его старушке.

— Эх, полуночница. Ведь замышляешь что-то, сердцем чую. Ну да ладно, хорошо, что совсем рядом живу, сейчас Гришку попрошу, соседа, принести тебе лестницу.

Тот, кого баба Катя назвала Гришкой, был сыном бабулиных соседей. Это был широкоплечий и абсолютно лысый мужик лет сорока пяти, с очень добродушным лицом.

Баба Катя ушла за Гришкой, а я осталась. Мои наручные часы показывали половину одиннадцатого, до полночи оставалось не так уж много времени. Я решила зайти еще раз в часовню, мне хотелось еще раз осмотреть ее. Теперь я старалась обращать внимание буквально на каждый кирпичик. Теперь все было очень важным для меня и для Верочки.

— Внученька, мы тебе принесли лестницу!

— Быстро вы, прямо метеоры, — Попыталась пошутить я.

— Давай, я тебе помогу, — Предложил мне дядя Гриша. Я пожала плечами. Верочка ничего не говорила о том, чтобы я помогала ей без чьей-то помощи. Дядя Гриша поставил лестницу к стене.

— Можно мне поставить лестницу так, чтобы я смогла достать того слепого ангела?

— О! Слепой ангел! Хороший выбор. В деревне про него легенды ходят.

— Какие, дядь Гриш?

— Говорят, что доктор Подбельский заказал написать этого ангела, когда умерла его дочка Вера. Говорят, за ангелом даже есть тайник, только открыть его никто не смог. Даже я, когда был мальчишкой, с такими же пацанами, как и я, лазили под купол, — Григорий вздохнул, переставляя лестницу.

Лестница была старой и довольно шаткой, поэтому я очень аккуратно ставила ноги, боясь, что какая-нибудь из ступенек сломается, и я рухну на холодный каменный пол часовни. Но я довольно быстро добралась до фрески на своде.

Это был рисунок, сделанный чьей-то искусной рукой. Красивое нежное лицо ангела, обрамленное каштановыми волнистыми, прямо, как у Верочки, волосами. Правда, прямо посередине лица шла довольно крупная трещина. Он был одет в голубоватую тунику, за его спиной были видны большие белоснежные крылья. В одной руке он держал листик какого-то растения, а в другой — деревянную дудочку, причем все игровые отверстия в ней были действительно высверлены. Может в этих дырочках есть какой-то секрет, чтобы открыть тайник. Дудочка… Дудочка… Настоящая Верочкина дудочка до сих пор лежала у меня в кармане. Я осторожно, чтобы не оступиться, достала ее и повертела в руках. Дудочка, как дудочка, ничего особенного. После, я поднесла ее к нарисованной дудочке в руке ангела. Что было странным — расстояние между отверстиями и само количество отверстий совпадало. Что это могло значить. Я совместила отверстия настоящей и нарисованной дудочек. Внезапно краска с трещины начала осыпаться и трещина начала увеличиваться. Скоро она стала такой ширины, что в нее вполне можно было просунуть руку.

— Ты смогла открыть тайник! — Как-то по-детски восхитился дядя Гриша, — Что там?

Я, на свой страх и риск запустила руку в трещину. Мне было страшно, но я должна была сделать это, должна была помочь Верочке, правда, не зная, чем. Мои пальцы нащупали холодный металлический предмет с довольно острыми краями. Я вытащила его наружу. Свет от фонарика осветил небольшой медный православный крестик на такой же медной цепочке. Я снова засунула руку в тайник, однако там больше ничего не было.

Крест? И что я с ним должна сделать? Раз крестик нательный, значит я должна его на кого-то надеть. На кого? На Веру? Как? Раскапывать могилу? Сама я никогда не смогу этого сделать, а дядя Гриша вряд ли возьмется мне помочь.

Баба Катя уже ушла. По крайней мере тогда, когда мы вышли из часовни, ее уже не было.

— Дядь Гриш, — Подергала я соседа за рукав, — Помогите мне, пожалуйста.

— Чем?

— Можете мне раскопать могилу Верочки? — Рискнула я спросить.

— Да ты что, сдурела?

— Дядь Гриш, но никто ведь не заметит!