Около 5 часов вечера 1 декабря 1924 г., сразу после захода Солнца, на юго-западе небольшого немецкого городка Хайгер вспыхнул особняк, в котором проживал вместе с членами семьи один из наиболее уважаемых членов местной общины Фриц Ангерштейн (Fritz Heinrich Angerstein), управляющий расположенного за городом известнякового карьера. Соседи, увидев пламя, бросились к зданию, а им навстречу буквально упал с высокого крыльца хозяин дома. Он был окровавлен и едва мог говорить…
83 мин, 38 сек 15017
Процесс состоялся в городе Лимбург-ан-дер-Лан, расположенном примерно в 50 км. к югу от Хайгера. Заседания суда проходили с 6 по 13 июля в здании тамошней ратуши, сохранившейся до сих пор. Зал общих собраний заполнялся публикой полностью, свободных мест не было, присутствовали журналисты из многих стран мира, даже от американских газет. Ангерштейн, имевший достаточно времени для того, чтобы хорошенько обдумать своё положение, видоизменил свои первоначальные показания. Он более не признавал наличие умысла и заявлял о спонтанности своих действий.
В новой версии событий убийца доказывал, что причиной трагических событий явилась отвратительная стряпня кухарки и обусловленное этим плохое самочуствие его жены. Тёщу он убил, якобы, за то, что та распространяла оскорбительные слухи о его наследственном сифилисе. Любимая супруга была убита из сострадания и по её же собственной просьбе. Денег у ван дер Ципена он не воровал, а лишь возвращал себе и своей семье то, что ван дер Ципен воровал у него.
Вот примерно так выглядела линия защиты, избранная Фрицем Ангерштейном.
Надо сказать, что концы с концами у него не сходились и даже удивительно то, как он сам — неглупый, в общем-то, человек!— не понимал искусственность собственных умопостроений. Ангерштейн на голубом глазу убеждал, что умысла не имел, но экспертиза состояния водопровода доказывала, что тот был разобран с использованием специального инструмента и отнюдь не за одну минуту. Ещё более красноречиво свидетельствовал о заблаговременной подготовке преступления перерезанный телефонный провод. Обвиняемый проникновенно рассказывал, как пытался застрелиться из двух пистолетов, но они давали осечку и такое произошло аж даже три раза! Но оружейно-технические экспертизы доказали полную исправность пистолетов и патронов к ним, а стало быть и абсолютную недостоверность утверждений о трёхкраной осечке.
Немецкий журналист Зигфрид Кракауэр (Siegfried Kracauer), репортёр газеты «Франкфуртер цайтунг», присутствовавший на процессе над Ангерштейном от начала до конца, в таких словах выразил своё впечатление об увиденном: «Маленький подчиненный человек, с хорошими манерами, тихим голосом, слабым воображением. Врожденная посредственность. Если бы суп не был сожжён, жертвы остались бы живы». Насчёт «врожденной посредственности» с Кракауэром можно, пожалуй, согласиться, но валить вину за произошедшее на плохую стряпню кухарки вряд ли следует.
Прежде всего, вызывает массу вопросов большое число ран, нанесенных Ангерштейном своей жене Кетэ. Если он её действительно любил так, как говорил он этом, то откуда тогда взялись 18 ударов охотничьим ножом? Подобное очевидно чрезмерное травмирование явно указывает на серьёзную личностную подоплёку. Вряд ли такая ярость явилась следствием просьбы Кетэ убить её, ведь женщина никак не могла просить убить её «жестоко» или«изуверски» (если вообще просила об убийстве).
На фоне такого жестокого умерщвления якобы «любимой» жены странным выглядит та«умеренность», которую продемонстрировал Ангерштейн во время убийства Эллы Барт. Девушка, по-видимому, даже не поняла, что стала жертвой нападения — она лишилась сознания после первого же удара топором по голове. Да, сцена убийства была, безусловно, безобразной, с большим количеством крови, но можно не сомневаться, что страдания жертвы оказались минимальны.
Трудно отделаться от ощущения, что Фриц Ангерштейн во время убийства Эллы Барт беспокоился о том, чтобы убить безболезненно, а вот в отношении жены подобные мысли его не посещали. Чем объясняется столь разительный контраст, сказать сейчас невозможно. Нельзя исключить того, что Ангерштейн испытывал к младшей сестре своей супруги совсем не платонические чувства, хотя в известных ныне материалах эти детали, увы, совершенно не рассмотрены. Между тем, подобное предположение очень хорошо объяснило бы специфику внутрисемейных коллизий. Причём Кетэ, глубоко нездоровая как физически, так и психически, никакой конкуренции младшей сестре составить не могла. А потому даже вполне невинная симпатия между Фрицем и Эллой, если таковая действительно существовала, лишала бездетный брак Фрица и Кетэ всяких перспектив.
В новой версии событий убийца доказывал, что причиной трагических событий явилась отвратительная стряпня кухарки и обусловленное этим плохое самочуствие его жены. Тёщу он убил, якобы, за то, что та распространяла оскорбительные слухи о его наследственном сифилисе. Любимая супруга была убита из сострадания и по её же собственной просьбе. Денег у ван дер Ципена он не воровал, а лишь возвращал себе и своей семье то, что ван дер Ципен воровал у него.
Вот примерно так выглядела линия защиты, избранная Фрицем Ангерштейном.
Надо сказать, что концы с концами у него не сходились и даже удивительно то, как он сам — неглупый, в общем-то, человек!— не понимал искусственность собственных умопостроений. Ангерштейн на голубом глазу убеждал, что умысла не имел, но экспертиза состояния водопровода доказывала, что тот был разобран с использованием специального инструмента и отнюдь не за одну минуту. Ещё более красноречиво свидетельствовал о заблаговременной подготовке преступления перерезанный телефонный провод. Обвиняемый проникновенно рассказывал, как пытался застрелиться из двух пистолетов, но они давали осечку и такое произошло аж даже три раза! Но оружейно-технические экспертизы доказали полную исправность пистолетов и патронов к ним, а стало быть и абсолютную недостоверность утверждений о трёхкраной осечке.
Немецкий журналист Зигфрид Кракауэр (Siegfried Kracauer), репортёр газеты «Франкфуртер цайтунг», присутствовавший на процессе над Ангерштейном от начала до конца, в таких словах выразил своё впечатление об увиденном: «Маленький подчиненный человек, с хорошими манерами, тихим голосом, слабым воображением. Врожденная посредственность. Если бы суп не был сожжён, жертвы остались бы живы». Насчёт «врожденной посредственности» с Кракауэром можно, пожалуй, согласиться, но валить вину за произошедшее на плохую стряпню кухарки вряд ли следует.
Прежде всего, вызывает массу вопросов большое число ран, нанесенных Ангерштейном своей жене Кетэ. Если он её действительно любил так, как говорил он этом, то откуда тогда взялись 18 ударов охотничьим ножом? Подобное очевидно чрезмерное травмирование явно указывает на серьёзную личностную подоплёку. Вряд ли такая ярость явилась следствием просьбы Кетэ убить её, ведь женщина никак не могла просить убить её «жестоко» или«изуверски» (если вообще просила об убийстве).
На фоне такого жестокого умерщвления якобы «любимой» жены странным выглядит та«умеренность», которую продемонстрировал Ангерштейн во время убийства Эллы Барт. Девушка, по-видимому, даже не поняла, что стала жертвой нападения — она лишилась сознания после первого же удара топором по голове. Да, сцена убийства была, безусловно, безобразной, с большим количеством крови, но можно не сомневаться, что страдания жертвы оказались минимальны.
Трудно отделаться от ощущения, что Фриц Ангерштейн во время убийства Эллы Барт беспокоился о том, чтобы убить безболезненно, а вот в отношении жены подобные мысли его не посещали. Чем объясняется столь разительный контраст, сказать сейчас невозможно. Нельзя исключить того, что Ангерштейн испытывал к младшей сестре своей супруги совсем не платонические чувства, хотя в известных ныне материалах эти детали, увы, совершенно не рассмотрены. Между тем, подобное предположение очень хорошо объяснило бы специфику внутрисемейных коллизий. Причём Кетэ, глубоко нездоровая как физически, так и психически, никакой конкуренции младшей сестре составить не могла. А потому даже вполне невинная симпатия между Фрицем и Эллой, если таковая действительно существовала, лишала бездетный брак Фрица и Кетэ всяких перспектив.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 26 из 27
