Явление псиглавцев

Он пытался вернуть голову в исходное положение, но не тут-то было. Казалось, его голова от рождения была повёрнута назад. Охваченный ужасом, он вскочил — Снежана проворно спрыгнула с его колен и звонко рассмеялась — ноги сделали два неловких шага — противоположная стена удалилась, уступила место потолку — Ульрих упал, сломав выставленную вперёд руку и больно ушибив затылок об пол.

Над ним склонилась Снежана.

— Теперь никто не усомнится в том, что твоя писанина — правда от первого до последнего слова, — сказала она.

— Вот только придётся тебе обзавестись зеркалом заднего вида или научиться ходить спиной вперёд. Ну ладно, я вижу, ты всё понял. Незачем тебя мучить.

— Она рывком подняла его с полу, потянув за сломанную руку. Ульрих заорал от боли. Снежана легко и непринуждённо развернула его голову в нормальное положение.

— Почему ты кричал? Что случилось?

— Я сломал руку, — сказал Ульрих.

— Правда? Извини, это не входило в мои планы.

— Снежана потянула руку, вправляя кости (Ульрих скрипел зубами, но молчал), затем подула на место перелома, и сатанинская боль чудесным образом исчезла. Ульрих заметил, что уже перестал удивляться чудесам. Для Снежаны сотворить такое «чудо», как он уже убедился — проще, чем почесаться.

Ульрих опасливо сел в кресло, Снежана как ни в чём не бывало поместилась у него на коленях.

— Пойми, — сказала она, — я ничего против тебя не имею. Чтобы ненавидеть кого-то, нужно быть с ним на равных. Ты же не станешь всерьёз сердиться на свои ботинки, или на компьютер, или на подопытную обезьяну? Если ты их повредишь или уничтожишь, то сделаешь это либо по необходимости, либо по неосторожности, либо затем, чтобы банально сорвать зло. Но никак не из ненависти к ним: разве можно ненавидеть вещь? Вещь берегут, пока она нужна, а как только срок её службы выйдет, её выбрасывают. Без жалости и злости. Понятно?

— Примерно, — проговорил сквозь сжатые зубы Ульрих.

— Слушай, Снежана… или как тебя…

— Зови как привык.

— Угу.

— Ульрих никак не мог собраться с мыслями. Он понял сокровенный смысл выражения «голова идёт кругом» лучше, чем кто-либо из людей.

— То, что я… ты мне… эта история про псиглавцев — это правда?

— Снежана молчала.

— Чёрт возьми, Снежана! Кто «вы» такие, что вам от нас надо?

Снежана ничего не ответила. Вместо ответа она провела ладонью по его щеке, откуда неведомо как исчезли пена и щетина, и прикоснулась губами к его губам. Он был слишком потрясён происходящим, чтобы отвечать. Но Снежана, кажется, и не ждала от него ответных действий.

— Ты всё равно не поймёшь, — прошептала она.

Невесомая, она снялась с его колен, решительно направилась к распахнутому окну и легко вспрыгнула на подоконник.

— Время ещё не пришло, — сказала она и шагнула в ночь.

— Кажется, я увлёкся. Крыша едет, — сказал себе Ульрих. После ухода Снежаны он на неуловимо-краткий миг потерял сознание, после чего обнаружил себя в ванной. Он понял, что доработался до умопомешательства, а значит, нуждается в активном отдыхе. Клуб, пара коктейлей, бодрящая таблетка от голландца Эрика ван Блоома и, естественно, Моника. А потом, для разнообразия, Снежана. А ещё лучше — обе разом. Конечно, предлагать им групповушку — изрядный риск, они ведь не знают о существовании друг друга… А-а-а, тысяча чертей! Прочь сомнения! Он возьмёт обеих разом! Пусть ещё радуются, сучки, что ублажали Великого Ульриха Кёрхера, потомка тевтонов, основателя исторической уфологии!

Звонок телефона заставил Ульриха подпрыгнуть. Последнее время нервы потомка тевтонов стали серьёзно пошаливать…

— Хэлло, Ульрих, это мы! — завопила трубка.

— Кто «мы»? — проворчал Ульрих. Шум на заднем плане здорово мешал, и он плохо разбирал слова, а уж о том, чтобы определить личность говорившего, и думать было нельзя. Он даже не понял, мужчина или женщина говорит с ним.

— Мы — Моника и Снежана. Говорит Снежана. Мы уже в клубе и ждём тебя!

— Правда, к нам тут клеятся двое симпатичных чернявых парней, и мы рискуем не устоять перед их натиском, так что поспеши! — выкрикнула Моника.

— А то тебе придётся драться за нас с толпой черномазых! Не испугаешься?

— Моника, как тебе не стыдно? — трубкой снова завладела Снежана.

— Что такое для Великого Ульриха Кёрхера какие-то мавры? Он размажет неарийскую сволочь, не хуже, чем это делали его крестоносные предки. Верно, Ульрих?

Это просто совпадение, сказал себе Ульрих. Просто совпадение. Просто.

— Совершенно верно, — немного охрипшим голосом выговорил он.

— Девчонки, ждите меня через десять минут. А потом ко мне, окей?

— Ва-ау! Класс! Тогда закажи что-нибудь пожрать и выпить, а то у тебя в холодильнике всегда пусто, учёный ты отшельник! Мони, детка, ты готова отдаться Ульриху? Не бойся, я буду рядом!

— Ой, Ульрих, это, наверное, больно и страшно?

— Моника отобрала трубку у Снежаны и теперь кривлялась вовсю.

— Знаешь, мне мама не разрешает с мальчиками дружить, и к тому же я верующая, я не могу так… сразу. И вообще, я лесбиянка. Так что я только посмотрю. Ну, может, в ротик возьму…