А через неделю после дня св. Иоганна случился в землях бывшего баронства Циллергут миракль, многих в смущение повергший. Утром, едва взошло солнце, на пастбищный луг деревни Гросс-Танненбаумсдорф опустился с небес преогромный шар, четверти мили в поперечнике, серебристого цвета и сияющий столь ярко, что не было никакой возможности смотреть на него, не подвергая себя опасности лишиться зрения. Однако ж, как только шар коснулся земли, сияние его померкло…
23 мин, 58 сек 17612
Решение пришло из ниоткуда, и Ульрих удивился, как он не додумался до этого раньше. «Раньше ты был глупый энтузиаст, милейший», — сказал он себе, но не обиделся (нужно быть конченным шизофреником, чтобы обижаться на себя самого!), а взялся за дело. Тем более что дел было много. Нужно было найти в книге подходящие листы, отскоблить с них остатки исходного текста и в целом подготовить для ревизии истории. А внесению на освободившееся место описания событий, о которых Антоний слыхом не слыхивал, предшествовал долгий период подготовки, во время которого Ульрих разводил тушь и учился писать по пергаменту. А каких усилий стоил ему финальный рывок, когда он за несколько часов на одном дыхании начертал повесть о псиглавцах! Чёрт возьми, у него даже несколько волос побелели от переживаний!
Зато теперь можно вздохнуть спокойно. «Исторический документ» готов. Вряд ли самая придирчивая экспертиза заподозрит подлог — даже чернила изготовлены из тех, который Ульрих отскоблил от листов, на которых писал Антоний Циллергутский. Готовы и статьи, которые произведут в научном мире фурор. А ведь из этого материала можно высидеть книжку, и неплохую, чёрт бы вас драл во все дыры!
Мысленное упоминание сексуальных эскапад чёрта развернуло течение мыслей Ульриха в совершенно определённом направлении. Подумав пару секунд, которую из пассий осчастливить своим вниманием, он остановился на Монике и позвонил ей. Моника не имела ничего против того, чтобы через час встретиться в известном обоим клубе. Обрадованный, что всё в жизни складывается так чудесно, Ульрих помчался бриться. Модная трёхдневная щетина не была его стилем, а последние несколько суток он вёл жизнь учёного отшельника и не имел возможности следить за внешним обликом…
— Красавчик! Я думаю, Моника будет рада!
Полувыбритый, облепленный пеной Ульрих подскочил от изумления. За спиной стояла Снежана. Чёрт возьми, как она оказалась в квартире, он же не давал ей ключей!
— Ульхен, как же ты наивен! Неужели ты думаешь, что мы пронизаем пространство и время, но запертая дверь для нас — неодолимая преграда?
— Как-кого чёрта, Снежок? — прохрипел ничего не понимающий уфолог.
— Сядь в кресло, поговорим.
Ульрих и не замерил, что они уже стоят в гостиной, хотя не сделали ни шагу из ванной. Он плюхнулся в кресло, которое оказалось у него за спиной. Снежана села ему на колени и обвила его шею рукой.
— Милый мой, я очень рада за тебя. Впрочем, мы в тебе никогда не сомневались.
— Мы — это…
— Ну да, да, «мы — это». Именно «это». В твоём дурацком подложном манускрипте — демоны-псиглавцы. В твоей статье — пришельцы, инопланетяне. Ещё лет через пятьсот придумаете нам другое название, которое будет так же далеко от истины, как ты — от возможности получить Нобелевскую премию мира. А что тебя удивляет сейчас? Тебя не удивило в своё время, что эта история о псиглавцах, от первого до последнего слова, пришла тебе в голову, когда я…
— Снежана хихикнула, — сосала тебе под столиком в клубе? Помнишь?
— Она облизнула губы, и Ульрих почувствовал совершенно неуместное в этот момент желание. Это не осталось незамеченным.
— О-о, какие мы горячие! Может, пригласим сюда Монику и порезвимся втроём? Ладно, малыш, не возбуждайся, всему своё время. Я только хочу сказать, что с тех пор вы значительно поумнели. Не пытаетесь нам мешать. И правильно. Имей в виду: вы для нас — всё равно что обезьянки в вольере — в полной нашей власти. Делай, что от тебя требуется — получишь банан. Начнёшь дёргаться — тряхнём током так, что обделаешься. Ты молодец, делаешь всё правильно и не дёргаешься, а значит, банан тебе обеспечен. Книжку хочешь издать? Так хочешь или нет?
— В болтовне Снежаны прорезался металл. Ульрих, совершенно очумелый от происходящего, издал слабое мычание.
— Хочешь. Значит, издадим тебя. И на телевидении помелькаешь. И на конгрессах будешь выступать. Только однажды твой сегодняшний подлог раскроют. Знаешь, в каком дерьме тебя искупают? Как над тобой будут издеваться те, кто тебе задницу лизал? Какие же вы всё-таки сволочи, «низкие и тёмные», как же вы беситесь от зависти, когда кому-то из вас повезёт. И почему вы такие? Жизнь у вас короткая и трудная, и ту норовите сами себе изгадить. Так что будь уверен: тебя так вздрючат, что ты от позора сам в петлю полезешь. Только так просто ты не вывернешься…
— Слушай… ты… — выговорил Ульрих, — Я не позволю, чтобы какие-то инопланетные уроды прикидывались болгарскими шлюхами и управляли мной. Я сожгу это дерьмо, которое ты мне надиктовала! Ясно тебе? И передай своим хозяевам, что Кёрхеры никогда не позволяли никому играть с собой!
— Ой-ой-ой, как сурово! — надула губки Снежана.
— И тебе, потомку тевтонов, не стыдно говорить такое слабой девушке?
Ульрих ничего не успел сделать. Он почувствовал, как руки Снежаны с неожиданной силой вцепились ему в затылок и подбородок, как захрустели шейные позвонки. В глазах потемнело, но сознания он не потерял. Он увидел, как комната пронеслась мимо него… а затем увидел то, что было за спиной.
Зато теперь можно вздохнуть спокойно. «Исторический документ» готов. Вряд ли самая придирчивая экспертиза заподозрит подлог — даже чернила изготовлены из тех, который Ульрих отскоблил от листов, на которых писал Антоний Циллергутский. Готовы и статьи, которые произведут в научном мире фурор. А ведь из этого материала можно высидеть книжку, и неплохую, чёрт бы вас драл во все дыры!
Мысленное упоминание сексуальных эскапад чёрта развернуло течение мыслей Ульриха в совершенно определённом направлении. Подумав пару секунд, которую из пассий осчастливить своим вниманием, он остановился на Монике и позвонил ей. Моника не имела ничего против того, чтобы через час встретиться в известном обоим клубе. Обрадованный, что всё в жизни складывается так чудесно, Ульрих помчался бриться. Модная трёхдневная щетина не была его стилем, а последние несколько суток он вёл жизнь учёного отшельника и не имел возможности следить за внешним обликом…
— Красавчик! Я думаю, Моника будет рада!
Полувыбритый, облепленный пеной Ульрих подскочил от изумления. За спиной стояла Снежана. Чёрт возьми, как она оказалась в квартире, он же не давал ей ключей!
— Ульхен, как же ты наивен! Неужели ты думаешь, что мы пронизаем пространство и время, но запертая дверь для нас — неодолимая преграда?
— Как-кого чёрта, Снежок? — прохрипел ничего не понимающий уфолог.
— Сядь в кресло, поговорим.
Ульрих и не замерил, что они уже стоят в гостиной, хотя не сделали ни шагу из ванной. Он плюхнулся в кресло, которое оказалось у него за спиной. Снежана села ему на колени и обвила его шею рукой.
— Милый мой, я очень рада за тебя. Впрочем, мы в тебе никогда не сомневались.
— Мы — это…
— Ну да, да, «мы — это». Именно «это». В твоём дурацком подложном манускрипте — демоны-псиглавцы. В твоей статье — пришельцы, инопланетяне. Ещё лет через пятьсот придумаете нам другое название, которое будет так же далеко от истины, как ты — от возможности получить Нобелевскую премию мира. А что тебя удивляет сейчас? Тебя не удивило в своё время, что эта история о псиглавцах, от первого до последнего слова, пришла тебе в голову, когда я…
— Снежана хихикнула, — сосала тебе под столиком в клубе? Помнишь?
— Она облизнула губы, и Ульрих почувствовал совершенно неуместное в этот момент желание. Это не осталось незамеченным.
— О-о, какие мы горячие! Может, пригласим сюда Монику и порезвимся втроём? Ладно, малыш, не возбуждайся, всему своё время. Я только хочу сказать, что с тех пор вы значительно поумнели. Не пытаетесь нам мешать. И правильно. Имей в виду: вы для нас — всё равно что обезьянки в вольере — в полной нашей власти. Делай, что от тебя требуется — получишь банан. Начнёшь дёргаться — тряхнём током так, что обделаешься. Ты молодец, делаешь всё правильно и не дёргаешься, а значит, банан тебе обеспечен. Книжку хочешь издать? Так хочешь или нет?
— В болтовне Снежаны прорезался металл. Ульрих, совершенно очумелый от происходящего, издал слабое мычание.
— Хочешь. Значит, издадим тебя. И на телевидении помелькаешь. И на конгрессах будешь выступать. Только однажды твой сегодняшний подлог раскроют. Знаешь, в каком дерьме тебя искупают? Как над тобой будут издеваться те, кто тебе задницу лизал? Какие же вы всё-таки сволочи, «низкие и тёмные», как же вы беситесь от зависти, когда кому-то из вас повезёт. И почему вы такие? Жизнь у вас короткая и трудная, и ту норовите сами себе изгадить. Так что будь уверен: тебя так вздрючат, что ты от позора сам в петлю полезешь. Только так просто ты не вывернешься…
— Слушай… ты… — выговорил Ульрих, — Я не позволю, чтобы какие-то инопланетные уроды прикидывались болгарскими шлюхами и управляли мной. Я сожгу это дерьмо, которое ты мне надиктовала! Ясно тебе? И передай своим хозяевам, что Кёрхеры никогда не позволяли никому играть с собой!
— Ой-ой-ой, как сурово! — надула губки Снежана.
— И тебе, потомку тевтонов, не стыдно говорить такое слабой девушке?
Ульрих ничего не успел сделать. Он почувствовал, как руки Снежаны с неожиданной силой вцепились ему в затылок и подбородок, как захрустели шейные позвонки. В глазах потемнело, но сознания он не потерял. Он увидел, как комната пронеслась мимо него… а затем увидел то, что было за спиной.
Страница 6 из 8
