Это был странный мальчик. Только вошел в класс, со звонком — неугомонные дети притихли, забыв про все. Воцарилась такая тишина, какой Лене не удавалось добиться порой и за пол урока. Уставились на него, молча, едва ли не настороженно. Проработав пять лет в школе, она могла поклясться: еще ни одного новенького этот класс не встречал таким образом…
8 мин, 25 сек 6534
— Для этого я и пришел, — он улыбнулся.
— Можно присесть?
— Разговор будет, наверно, долгим, — начала Лена.
— Начнем с главного. Вы обсуждали с сыном случившееся? Как он объясняет свои действия? Откуда у него такая агрессия?
— Он у меня парень неразговорчивый.
— Что да, то да… Зато сочинения здорово пишет, — съязвила Лена.
— А что не так с его сочинением?
— Ну… — она порылась в бумагах.
— Я вряд ли сейчас найду… Однако конфликт возник не на пустом месте.
— Над сыном смеялись?
— Это нормально. Восьмой класс, мальчишки… Но он ведь сломал мальчику руку! Вы бы видели…
Отец Паши задумчиво облизнул верхнюю губу.
— Как это произошло?
— Это было задание на дом. Простейшая свободная тема! «Кем бы я хотел стать» или что-то в этом роде. Их преподаватель, Марина Витальевна, собрала тетради и ближе к концу урока зачитала несколько работ.
— И что же?
— Ваш сын написал, что он желает стать… зверем.
— Лена выжидающе посмотрела на мужчину.
Тот молчал.— … Написал, что мечтает охотиться по ночам, убивать травоядных и пожирать их, — продолжила она, делая ударения на словах «охотиться», «убивать», «пожирать». Но гость вдруг рассмеялся.
— У мальчишки переходный возраст! Он мог написать, что хочет стать индейцем. Может, книжек про чингачгуков перечитал?
— В случившемся нет ничего смешного.
Сергей Николаич нахмурился. Она только сейчас заметила, какие у него густые, кустистые брови.
— Так его спровоцировали на драку?
— Ветров посмеялся, как и вы только что. А Паша бросился на него, каким-то образом сломал мальчику руку, а еще… покусал. Серьезно покусал: парень в больницу попал с травмами. А ваш Паша просто встал и ушел, как ни в чем не бывало.
Мужчина молчал, уставившись в пол. Лена тоже. Она сказала еще не все, но предоставила родителю возможность переварить информацию. Наконец, Сергей Николаич поднял на нее глаза — удивительное дело, они чуть отливали серебром в своей черноте, словно мертвые огоньки — и тихо сказал:
— И что же дальше?
— Вам грозит весьма серьезное разбирательство. Вся школа на ушах, таких прецедентов у нас еще не было! Даже самые опытные учителя ничего подобного не могут припомнить.
— Милиция?
— Наверняка. И психиатр. Это же совершено ненормально, такая агрессия… Ведь это же ваш сын!
Человек усмехнулся.
— Я его не бью и никак третирую, Елена Петровна, можете мне поверить.
— Это вы уже не мне будете доказывать, — отмахнулась она.
— Я смотрела пашино досье…
— И?
Елена пододвинула к себе нужную папку.
— Вы часто переезжали с места на место. Какая это уже по счету школа? Пятая. Наверно, Паше трудно так. Нелегко каждый раз осваиваться на новом месте, заводить новые знакомства…
— Увы, характер моей деятельности не позволяет семье долгое время жить в одном городе, — проворчал отец.
— Боюсь, на сей раз вам придется задержаться… Удивляет меня в деле вашего сына другое.
Мужчина чуть насмешливо вскинул свои странные брови. Внутри у Лены вновь стало неспокойно. Что-то она слышала раньше про такие брови, что-то из области старинных поверий, бабушкиных сказок…
— Что? — неожиданно озвучил Сергей Николаич ее мысль, она вздрогнула от удивления и лишь потом поняла смысл вопроса:
— Что вас удивляет?
— Это, — ткнула пальцем в нужную строчку.
— Здесь говорится, что вы снимаете квартиру в доме 114 по улице… Я проверяла: там нет такого дома. Что это значит?
Мужчина встал. Медленно прошел к окну, сладко потянулся, расправив плечи и грудь так, что хрустнули кости.
— Совершенно ничего, — ответил он, не оборачиваясь. Голос неуловимо поменялся, стал глуше.
В нем появилось что-то от рычания.
Лене стало страшно. Она вдруг поняла, что находится в комнате наедине с абсолютно незнакомым человеком. Правда, в коридоре за дверью, около входа должен смотреть телевизор ночной сторож, но услышит ли он ее крик о помощи, если вдруг?
— Сегодня полнолуние, — прошептал мужчина.
— Особая ночь. Даже самые стойкие из нас с трудом сохраняют выдержку. Нам приходится прятаться поодиночке и семьями, чтобы было меньше шансов обнаружить себя. Мы сами растим потомство, а не так, как надо бы, в стае… Мы заметаем следы, скрываемся то в одном городе, то в другом. И чаще всего нас выдает Полнолуние. Хотя мы и научились справляться с этой проблемой, рыская по окрестностям и свалкам, ища тех, кто никому не нужен, но все-таки — кровь есть кровь, смерть есть смерть. Пусть это маленькая смерть: если таковых много, на них обращают внимание.
Лена, вжавшись в спинку стула, следила за фигурой у окна. Тело мужчины странно сгорбилось и, казалось, увеличилось в размерах — по крайней мере, свитер на нем уже трещал. Волос становилось больше: черная поросль полностью покрыла шею и руки — тоже видоизменившиеся, с укоротившимися пальцами и, наоборот, отросшими и потемневшими ногтями. В оконном стекле отражалось лицо существа. Лицо, все больше походившее на морду зверя…
— В такие ночи… молодняк трудно сдерживать… — отрывисто прорычало существо.
— Паша… входит в пору… Слышит зов своей… крови…
— Можно присесть?
— Разговор будет, наверно, долгим, — начала Лена.
— Начнем с главного. Вы обсуждали с сыном случившееся? Как он объясняет свои действия? Откуда у него такая агрессия?
— Он у меня парень неразговорчивый.
— Что да, то да… Зато сочинения здорово пишет, — съязвила Лена.
— А что не так с его сочинением?
— Ну… — она порылась в бумагах.
— Я вряд ли сейчас найду… Однако конфликт возник не на пустом месте.
— Над сыном смеялись?
— Это нормально. Восьмой класс, мальчишки… Но он ведь сломал мальчику руку! Вы бы видели…
Отец Паши задумчиво облизнул верхнюю губу.
— Как это произошло?
— Это было задание на дом. Простейшая свободная тема! «Кем бы я хотел стать» или что-то в этом роде. Их преподаватель, Марина Витальевна, собрала тетради и ближе к концу урока зачитала несколько работ.
— И что же?
— Ваш сын написал, что он желает стать… зверем.
— Лена выжидающе посмотрела на мужчину.
Тот молчал.— … Написал, что мечтает охотиться по ночам, убивать травоядных и пожирать их, — продолжила она, делая ударения на словах «охотиться», «убивать», «пожирать». Но гость вдруг рассмеялся.
— У мальчишки переходный возраст! Он мог написать, что хочет стать индейцем. Может, книжек про чингачгуков перечитал?
— В случившемся нет ничего смешного.
Сергей Николаич нахмурился. Она только сейчас заметила, какие у него густые, кустистые брови.
— Так его спровоцировали на драку?
— Ветров посмеялся, как и вы только что. А Паша бросился на него, каким-то образом сломал мальчику руку, а еще… покусал. Серьезно покусал: парень в больницу попал с травмами. А ваш Паша просто встал и ушел, как ни в чем не бывало.
Мужчина молчал, уставившись в пол. Лена тоже. Она сказала еще не все, но предоставила родителю возможность переварить информацию. Наконец, Сергей Николаич поднял на нее глаза — удивительное дело, они чуть отливали серебром в своей черноте, словно мертвые огоньки — и тихо сказал:
— И что же дальше?
— Вам грозит весьма серьезное разбирательство. Вся школа на ушах, таких прецедентов у нас еще не было! Даже самые опытные учителя ничего подобного не могут припомнить.
— Милиция?
— Наверняка. И психиатр. Это же совершено ненормально, такая агрессия… Ведь это же ваш сын!
Человек усмехнулся.
— Я его не бью и никак третирую, Елена Петровна, можете мне поверить.
— Это вы уже не мне будете доказывать, — отмахнулась она.
— Я смотрела пашино досье…
— И?
Елена пододвинула к себе нужную папку.
— Вы часто переезжали с места на место. Какая это уже по счету школа? Пятая. Наверно, Паше трудно так. Нелегко каждый раз осваиваться на новом месте, заводить новые знакомства…
— Увы, характер моей деятельности не позволяет семье долгое время жить в одном городе, — проворчал отец.
— Боюсь, на сей раз вам придется задержаться… Удивляет меня в деле вашего сына другое.
Мужчина чуть насмешливо вскинул свои странные брови. Внутри у Лены вновь стало неспокойно. Что-то она слышала раньше про такие брови, что-то из области старинных поверий, бабушкиных сказок…
— Что? — неожиданно озвучил Сергей Николаич ее мысль, она вздрогнула от удивления и лишь потом поняла смысл вопроса:
— Что вас удивляет?
— Это, — ткнула пальцем в нужную строчку.
— Здесь говорится, что вы снимаете квартиру в доме 114 по улице… Я проверяла: там нет такого дома. Что это значит?
Мужчина встал. Медленно прошел к окну, сладко потянулся, расправив плечи и грудь так, что хрустнули кости.
— Совершенно ничего, — ответил он, не оборачиваясь. Голос неуловимо поменялся, стал глуше.
В нем появилось что-то от рычания.
Лене стало страшно. Она вдруг поняла, что находится в комнате наедине с абсолютно незнакомым человеком. Правда, в коридоре за дверью, около входа должен смотреть телевизор ночной сторож, но услышит ли он ее крик о помощи, если вдруг?
— Сегодня полнолуние, — прошептал мужчина.
— Особая ночь. Даже самые стойкие из нас с трудом сохраняют выдержку. Нам приходится прятаться поодиночке и семьями, чтобы было меньше шансов обнаружить себя. Мы сами растим потомство, а не так, как надо бы, в стае… Мы заметаем следы, скрываемся то в одном городе, то в другом. И чаще всего нас выдает Полнолуние. Хотя мы и научились справляться с этой проблемой, рыская по окрестностям и свалкам, ища тех, кто никому не нужен, но все-таки — кровь есть кровь, смерть есть смерть. Пусть это маленькая смерть: если таковых много, на них обращают внимание.
Лена, вжавшись в спинку стула, следила за фигурой у окна. Тело мужчины странно сгорбилось и, казалось, увеличилось в размерах — по крайней мере, свитер на нем уже трещал. Волос становилось больше: черная поросль полностью покрыла шею и руки — тоже видоизменившиеся, с укоротившимися пальцами и, наоборот, отросшими и потемневшими ногтями. В оконном стекле отражалось лицо существа. Лицо, все больше походившее на морду зверя…
— В такие ночи… молодняк трудно сдерживать… — отрывисто прорычало существо.
— Паша… входит в пору… Слышит зов своей… крови…
Страница 2 из 3
