Несмотря на что, что сейчас в комнате стоит тишина, я могу расслышать шорох листьев за окном. С них по-прежнему продолжает капать вода от совсем недавно прошедшего дождя. Я знаю, они жадно впитывают влагу, несмотря на то, что дождь здесь идет около пяти раз в неделю. Каждый листок и травинка тянутся к его каплям, к воде. Она — их жизнь. О, как бы хотел поменяться местами с этими бессловесными, но такими прекрасными созданиями природы! Однако увы, для меня жизнь заключается в жидкости, что будет малость погуще…
102 мин, 30 сек 12159
В очередной раз прервавшись, юноша снова опустил голову, начав слегка раскачиваться из стороны в сторону. В это время Ланера размышляла про себя.
«Если это правда, и он действительно видел… Тогда он знает… Знает, что со мной происходило в детстве, когда меня секли розгами дома и в пансионе или когда родная мать дала мне пощечину только лишь потому, что я в чем-то с ней не согласилась. И как я плакала ночами, мечтая поскорее уехать из дома родителей и начать самостоятельную жизнь. Если он узнал об этом, то мне уже нет смысла что-либо от него скрывать. Но все ли он рассказал мне о себе?».
Кристиан продолжал молчать, уже почти не шевелясь. Чувствуя, что надо делать, чтобы ему немного помочь, девушка осторожно обняла его за плечи и некоторое время сидела с ним так, не говоря ни слова. Внезапно он резко поднялся.
— Я просил вас, не стоит этого делать, не нужно меня жалеть. Я не достоин подобного.
— Почему ты так думаешь?
— Я знаю это, поскольку сделал уже столько ужасных и непростительных вещей, что путь к очищению души для меня закрыт.
Будучи преисполненной решимости, Ланера попросила рассказать ей дальше о жизни бывшего музыканта и его нового компаньона, ведь она пока что даже не знала имени того вампира. Кристиан некоторое время думал, а затем ответил: «Хорошо, я расскажу вам о том, что произошло дальше. В ту же ночь мы с Алоисом, именно так он мне представился, отправились в Париж. Мне было еще трудно привыкнуть к своему новому состоянию, на улицах я все время глазел на людей, пытаясь определить, в ком именно лучше кровь. А в гостиницах, где мы останавливались, иногда пропадали люди, позже их обескровленные тела находили в подвале. Да, я помню, как в одной такой гостинице нас зашла проведать весьма привлекательная дочка хозяина, как раз тогда, когда меня снова одолела жажда. И я вновь не смог с собой совладать. А моему наставнику это только нравилось, он в очередной раз меня хвалил после того как я очнулся на подушке, пропитанной кровью, а рядом со мной лежал труп той девушки… Все, довольно, я не хочу больше рассказывать вам эти мерзости. Отдохните лучше, вы мне обещали».
— Хорошо, только скажите: почему вы оправились именно в Париж?
— Потому что именно там Алоис хотел встретиться со своими… Старыми друзьями, теми самыми Другими вампирами. И познакомить с ними меня. Скорее всего он рассчитывал на то, что мне понравится жить среди них, и я останусь там навсегда, однако он жестоко ошибался. Их жизнь вскоре мне опротивела настолько, что я решил впредь никогда больше не пересекаться со своими нынешними сородичами, я избрал себе участь затворника-одиночки. Хотя не совсем затворника: я начал странствовать по свету, даже посетил родную Данию, где смог воочию увидеть своего земляка, Ганса Андерсена, чьи сказки мне очень понравились. Вот уже долгие годы я не общался ни с людьми, ни с подобными мне, теперь я даже играю лишь для себя… Видно, таков мой удел: вечное одиночество и жизнь в воспоминаниях о том, чего уже не вернуть.
Кристиан немного отстранился, видимо, давая понять, что не хочет мешать сну Ланеры. Девушка прилегла на подушку, однако по-прежнему не сводила глаз с лица вампира. Вскоре она решилась кое о чем его попросить.
— А не могли бы вы сыграть сейчас? Для меня.
Юноша изменился в лице.
— Вы правда… этого хотите?
— Да, у вас великолепная манера игры, пожалуйста, сыграйте мне снова ту мелодию, которую играли, стоя под окнами моего дома.
Будучи немного удивленным, юноша все же сходил за скрипкой, после чего встал в центре комнаты и, поклонившись, сказал: «В таком случае я начинаю, миледи» после чего сделал первое движение смычком.
На этот раз его музыка была еще более завораживающей и искренней, в ней было столько светлой грусти и легкости, словно само Вдохновение кружилось в воздухе, повторяя каждый звук, рожденный скрипкой. Слушая игру Кристиана, Ланера чувствовала, что будто бы переносится в другой, волшебный мир, каждая нотка словно пыталась ей что-то сказать, а вся мелодия целиком постепенно окутывала сознание девушки, унося с собой, далеко-далеко… Через некоторое время веки юной художницы отяжелели, а голова обессиленно опустилась на подушку. В этот же время Кристиан закончил играть.
Подойдя ближе и внимательно взглянув в лицо Ланеры, вампир убедился в том, что она заснула. Прислушиваясь к ее тихому, ровному дыханию, Кристиан легонько убрал с ее лица прядь волос, прошептав при этом: «Ты оправдываешь меня, хотя даже не подозреваешь обо всех моих прошлых грехах, по сравнению с которыми смерть сиделки и дочери хозяина гостиницы могут показаться лишь наивной шалостью…».
От ухаживаний до вакханалий (один).
«Если это правда, и он действительно видел… Тогда он знает… Знает, что со мной происходило в детстве, когда меня секли розгами дома и в пансионе или когда родная мать дала мне пощечину только лишь потому, что я в чем-то с ней не согласилась. И как я плакала ночами, мечтая поскорее уехать из дома родителей и начать самостоятельную жизнь. Если он узнал об этом, то мне уже нет смысла что-либо от него скрывать. Но все ли он рассказал мне о себе?».
Кристиан продолжал молчать, уже почти не шевелясь. Чувствуя, что надо делать, чтобы ему немного помочь, девушка осторожно обняла его за плечи и некоторое время сидела с ним так, не говоря ни слова. Внезапно он резко поднялся.
— Я просил вас, не стоит этого делать, не нужно меня жалеть. Я не достоин подобного.
— Почему ты так думаешь?
— Я знаю это, поскольку сделал уже столько ужасных и непростительных вещей, что путь к очищению души для меня закрыт.
Будучи преисполненной решимости, Ланера попросила рассказать ей дальше о жизни бывшего музыканта и его нового компаньона, ведь она пока что даже не знала имени того вампира. Кристиан некоторое время думал, а затем ответил: «Хорошо, я расскажу вам о том, что произошло дальше. В ту же ночь мы с Алоисом, именно так он мне представился, отправились в Париж. Мне было еще трудно привыкнуть к своему новому состоянию, на улицах я все время глазел на людей, пытаясь определить, в ком именно лучше кровь. А в гостиницах, где мы останавливались, иногда пропадали люди, позже их обескровленные тела находили в подвале. Да, я помню, как в одной такой гостинице нас зашла проведать весьма привлекательная дочка хозяина, как раз тогда, когда меня снова одолела жажда. И я вновь не смог с собой совладать. А моему наставнику это только нравилось, он в очередной раз меня хвалил после того как я очнулся на подушке, пропитанной кровью, а рядом со мной лежал труп той девушки… Все, довольно, я не хочу больше рассказывать вам эти мерзости. Отдохните лучше, вы мне обещали».
— Хорошо, только скажите: почему вы оправились именно в Париж?
— Потому что именно там Алоис хотел встретиться со своими… Старыми друзьями, теми самыми Другими вампирами. И познакомить с ними меня. Скорее всего он рассчитывал на то, что мне понравится жить среди них, и я останусь там навсегда, однако он жестоко ошибался. Их жизнь вскоре мне опротивела настолько, что я решил впредь никогда больше не пересекаться со своими нынешними сородичами, я избрал себе участь затворника-одиночки. Хотя не совсем затворника: я начал странствовать по свету, даже посетил родную Данию, где смог воочию увидеть своего земляка, Ганса Андерсена, чьи сказки мне очень понравились. Вот уже долгие годы я не общался ни с людьми, ни с подобными мне, теперь я даже играю лишь для себя… Видно, таков мой удел: вечное одиночество и жизнь в воспоминаниях о том, чего уже не вернуть.
Кристиан немного отстранился, видимо, давая понять, что не хочет мешать сну Ланеры. Девушка прилегла на подушку, однако по-прежнему не сводила глаз с лица вампира. Вскоре она решилась кое о чем его попросить.
— А не могли бы вы сыграть сейчас? Для меня.
Юноша изменился в лице.
— Вы правда… этого хотите?
— Да, у вас великолепная манера игры, пожалуйста, сыграйте мне снова ту мелодию, которую играли, стоя под окнами моего дома.
Будучи немного удивленным, юноша все же сходил за скрипкой, после чего встал в центре комнаты и, поклонившись, сказал: «В таком случае я начинаю, миледи» после чего сделал первое движение смычком.
На этот раз его музыка была еще более завораживающей и искренней, в ней было столько светлой грусти и легкости, словно само Вдохновение кружилось в воздухе, повторяя каждый звук, рожденный скрипкой. Слушая игру Кристиана, Ланера чувствовала, что будто бы переносится в другой, волшебный мир, каждая нотка словно пыталась ей что-то сказать, а вся мелодия целиком постепенно окутывала сознание девушки, унося с собой, далеко-далеко… Через некоторое время веки юной художницы отяжелели, а голова обессиленно опустилась на подушку. В этот же время Кристиан закончил играть.
Подойдя ближе и внимательно взглянув в лицо Ланеры, вампир убедился в том, что она заснула. Прислушиваясь к ее тихому, ровному дыханию, Кристиан легонько убрал с ее лица прядь волос, прошептав при этом: «Ты оправдываешь меня, хотя даже не подозреваешь обо всех моих прошлых грехах, по сравнению с которыми смерть сиделки и дочери хозяина гостиницы могут показаться лишь наивной шалостью…».
От ухаживаний до вакханалий (один).
Страница 16 из 28
