Несмотря на что, что сейчас в комнате стоит тишина, я могу расслышать шорох листьев за окном. С них по-прежнему продолжает капать вода от совсем недавно прошедшего дождя. Я знаю, они жадно впитывают влагу, несмотря на то, что дождь здесь идет около пяти раз в неделю. Каждый листок и травинка тянутся к его каплям, к воде. Она — их жизнь. О, как бы хотел поменяться местами с этими бессловесными, но такими прекрасными созданиями природы! Однако увы, для меня жизнь заключается в жидкости, что будет малость погуще…
102 мин, 30 сек 12162
Первое время я не понимал значение ее слов, однако как только уловил их истинный смысл, то вновь почувствовал, как во мне поднимается злость. Они тоже это видели и еще больше улыбались — им нравилось таким образом со мной играть.
Несмотря ни на что, я все же не мог причинить вред этим девушкам, поэтому сорвался на только что вошедшего Алоиса: как и в прошлый раз я накинулся на него и прижал к стене.
— Что опять со мной было! Я теперь что, не только убийца, но и развратник! Отвечай!
— Да угомонись ты наконец, проповедник чертов!
— Алоис вновь оттолкнул меня под восторженные взгляды остальных.
— Перестань уже быть непорочной святошей, в твоем нынешнем положении это все равно не получается.
— Ты… — глухо выдавил из себя я.
— Ты… ты превратил меня… А все они… Они это видели и…
— Да, мы видели и были чрезвычайно довольны устроенным зрелищем. — ответила Милица.
— Ты пойми, у нас подобное не считается чем-то неприличным, это вполне естественно для существ вроде нас. Ты пока просто еще не привык…
— Существ… — прохрипел я.
— Именно что существ, поскольку люди и то на такое не идут, хотя вы считаете себя выше их!
— Да, мы выше. — ответил Алоис, выразительно на меня глядя.
— А люди — они окончательно переплелись со своим так называемом Богом, в результате чего держать все в себе, подавляя свои страсти и тайные соблазны души. И разве это правильно? Нет, это лицемерие и ханжество, иначе нельзя и сказать. А мы — мы всегда честны, по крайней мере друг с другом. И для нас не считается позорным отдаваться естественным потребностям на глазах у кого-либо. Собственно, это для нас является некоей разрядкой после охоты например…
Я слушал его слова, радуясь, что больше не могу краснеть от стыда. Сжав руки так, что мои ногти впились в ладони, я негромко спросил: «А где сейчас… Она?».
— Кто? Люция? Ушла, но вечером непременно вернется, не переживай из-за этого, Кристиан. — ответила мне блондинка.
— И пожалуйста, не обвиняй нас, словно священник в соборе, нет ничего плохого в том, что наша Королева решила немного развлечься… (еще более порочно) А пока ее нет, я могу тебе ее заменить, если хочешь.
Меня просто передернуло от подобного предложения. Окинув взглядов всех собравшихся вампиров, я задал вопрос, на который в принципе не требовался ответ.
— Кто же вы такие?
— Мы Избранные, Кристиан. — ответил Алоис приговорным тоном.
— Избранные. И ты теперь один из нас.
— Но я не хочу быть таким.
— Моисей тоже не хотел, однако его мнения никто не спрашивал. А у тебя был выбор в свое время…
— Но я не думал, что… Боже, что происходит? Что со мной происходит!
В отчаянии я опустился на пол, сжав руками виски. Однако душевная боль превысила физическую, и вскоре я начал просто биться головой об пол, проклиная себя и всех тех, кого теперь должен называть своими сородичами. Я не получал ран от своих действий, и это еще больше меня мучило.
Наконец одна из вампиресс подошла ко мне и помогла подняться на ноги. Глядя на меня, она сказала: «Послушай, не стоит так делать, это считается низостью в нашем кругу. Самобичевание — для жалких людишек, вечно замаливающих свои грехи, но не для нас. Мы — выше этого. И скоро ты тоже это поймешь. Сейчас ты можешь еще не верить, но когда в тебе проснется жажда, то уже будет не до раскаяния… Этим вечером мы все отправляемся на охоту, в том числе и твой создатель. Ты пойдешь с нами?».
Снова вопрос, на который я был не в состоянии ответить нет, ибо выбора у меня не было. Мысленно выругавшись, я посмотрел на того, кто превратил мою жизнь в сплошной Ад, после чего произнес сквозь зубы: «Да, я пойду.» Раз уж начал проходить Дантовы круги — нужно дойти до самого конца.
С того дня я стал одним из них, Избранным. Мои сородичи учили меня охотиться, рассказывали обо всех тайных приемах и особенностях вампиров, воспитали во мне чувство презрения ко всему, что так любят простые смертные. И кое-что у них получилось: я действительно перестал ценить жизнь человека так, как прежде: теперь я нападал уже не только в состоянии аффекта, но и сознательно, намеренно. Постепенно я и вовсе научился контролировать свою жажду и порывы, был способен долго выбирать жертву и следить за ней, не выдавая своего присутствия. И практически каждая моя атака заканчивалась успешно, что так нравилось Алоису, который в такие моменты всегда поощрительно улыбался. Другие же говорили ему: «Ты действительно нашел совершенно особенного самородка: он и красив, и талантлив, и не знает поражений. Сентиментален правда не в меру, но это все равно пройдет. Он действительно почти идеальный образец нашего рода…».
Несмотря ни на что, я все же не мог причинить вред этим девушкам, поэтому сорвался на только что вошедшего Алоиса: как и в прошлый раз я накинулся на него и прижал к стене.
— Что опять со мной было! Я теперь что, не только убийца, но и развратник! Отвечай!
— Да угомонись ты наконец, проповедник чертов!
— Алоис вновь оттолкнул меня под восторженные взгляды остальных.
— Перестань уже быть непорочной святошей, в твоем нынешнем положении это все равно не получается.
— Ты… — глухо выдавил из себя я.
— Ты… ты превратил меня… А все они… Они это видели и…
— Да, мы видели и были чрезвычайно довольны устроенным зрелищем. — ответила Милица.
— Ты пойми, у нас подобное не считается чем-то неприличным, это вполне естественно для существ вроде нас. Ты пока просто еще не привык…
— Существ… — прохрипел я.
— Именно что существ, поскольку люди и то на такое не идут, хотя вы считаете себя выше их!
— Да, мы выше. — ответил Алоис, выразительно на меня глядя.
— А люди — они окончательно переплелись со своим так называемом Богом, в результате чего держать все в себе, подавляя свои страсти и тайные соблазны души. И разве это правильно? Нет, это лицемерие и ханжество, иначе нельзя и сказать. А мы — мы всегда честны, по крайней мере друг с другом. И для нас не считается позорным отдаваться естественным потребностям на глазах у кого-либо. Собственно, это для нас является некоей разрядкой после охоты например…
Я слушал его слова, радуясь, что больше не могу краснеть от стыда. Сжав руки так, что мои ногти впились в ладони, я негромко спросил: «А где сейчас… Она?».
— Кто? Люция? Ушла, но вечером непременно вернется, не переживай из-за этого, Кристиан. — ответила мне блондинка.
— И пожалуйста, не обвиняй нас, словно священник в соборе, нет ничего плохого в том, что наша Королева решила немного развлечься… (еще более порочно) А пока ее нет, я могу тебе ее заменить, если хочешь.
Меня просто передернуло от подобного предложения. Окинув взглядов всех собравшихся вампиров, я задал вопрос, на который в принципе не требовался ответ.
— Кто же вы такие?
— Мы Избранные, Кристиан. — ответил Алоис приговорным тоном.
— Избранные. И ты теперь один из нас.
— Но я не хочу быть таким.
— Моисей тоже не хотел, однако его мнения никто не спрашивал. А у тебя был выбор в свое время…
— Но я не думал, что… Боже, что происходит? Что со мной происходит!
В отчаянии я опустился на пол, сжав руками виски. Однако душевная боль превысила физическую, и вскоре я начал просто биться головой об пол, проклиная себя и всех тех, кого теперь должен называть своими сородичами. Я не получал ран от своих действий, и это еще больше меня мучило.
Наконец одна из вампиресс подошла ко мне и помогла подняться на ноги. Глядя на меня, она сказала: «Послушай, не стоит так делать, это считается низостью в нашем кругу. Самобичевание — для жалких людишек, вечно замаливающих свои грехи, но не для нас. Мы — выше этого. И скоро ты тоже это поймешь. Сейчас ты можешь еще не верить, но когда в тебе проснется жажда, то уже будет не до раскаяния… Этим вечером мы все отправляемся на охоту, в том числе и твой создатель. Ты пойдешь с нами?».
Снова вопрос, на который я был не в состоянии ответить нет, ибо выбора у меня не было. Мысленно выругавшись, я посмотрел на того, кто превратил мою жизнь в сплошной Ад, после чего произнес сквозь зубы: «Да, я пойду.» Раз уж начал проходить Дантовы круги — нужно дойти до самого конца.
С того дня я стал одним из них, Избранным. Мои сородичи учили меня охотиться, рассказывали обо всех тайных приемах и особенностях вампиров, воспитали во мне чувство презрения ко всему, что так любят простые смертные. И кое-что у них получилось: я действительно перестал ценить жизнь человека так, как прежде: теперь я нападал уже не только в состоянии аффекта, но и сознательно, намеренно. Постепенно я и вовсе научился контролировать свою жажду и порывы, был способен долго выбирать жертву и следить за ней, не выдавая своего присутствия. И практически каждая моя атака заканчивалась успешно, что так нравилось Алоису, который в такие моменты всегда поощрительно улыбался. Другие же говорили ему: «Ты действительно нашел совершенно особенного самородка: он и красив, и талантлив, и не знает поражений. Сентиментален правда не в меру, но это все равно пройдет. Он действительно почти идеальный образец нашего рода…».
Страница 19 из 28
