Зарядка

Первый поворот ключа и сработал центральный замок: двери автоматически закрылись и я услышал, как заработал бензонасос. В этот момент сотрудник уже схватился за ручку двери и дергал ее. Я повернул ключ до конца. Стартер закрутился и двигатель заревел. Я надавил педаль «газа» и машина заревела еще громче. Вот так — грейся! Я уже видел, как слева немного впереди выскочил второй подбежавший сотрудник. Первый же, поняв, что я успел закрыться изнутри, уже бил в боковое стекло прикладом. Удар помогла выдерживать тонировка, на стекле появилась только вмятина. Я снял ручной тормоз, включил первую передачу и утопил педаль газа в пол, одновременно отпуская сцепление. Машина рванулась с места, сбив пробегавшего перед машиной сотрудника, который хотел, видимо, разбить переднее стекло. Он упал под колеса и машина, подпрыгнув, наскочила на его тело, как на кочку. Я испытал огромное удовольствие. Непрогретый двигатель работал нестабильно, но я знал, что он справится — я уже рвался в арку, пригнув голову, опасаясь выстрелов и боясь даже взглянуть в зеркало заднего вида. Уже в арке я услышал короткие сильные металлические удары в багажник — выстрелы! Они, очевидно, целились в колеса, но у моей машины низкий клиренс и попасть сзади было трудно — я знал это и при этом попытался еще вильнуть несколько раз, чтобы затруднить им возможность целиться. Всего две секунды понадобилось мне, чтобы проскочить арку и небольшую площадку за ней, я уже юзом выворачивал на дорогу. Эта дорога вела к шоссе. Рванув по ней резко вправо, чтобы прикрыться от стрелявших преследователей углом здания, я перешел уже не третью передачу и помчался по окружному заезду прямо к шоссе. Через десять секунд я уже проехал под мостом и оказался на другой стороне шоссе, в двухстах метрах от нашего дома, к тому же закрытым от него мостом. Выстрелов я уже не слышал — мне удалось уйти.

Оказавшись на шоссе, я поехал прямо — в сторону городских окраин и только теперь, когда волнение немного отпустило меня и бешено колотившееся сердце стало стучать тише и реже, я осмотрелся по сторонам. Вокруг никого не было. Шоссе было совершенно пустынно и покрыто ровным нетронутым слоем снега. Было темно — никаких источников света, кроме тусклых фонарей, как будто им не хватало мощности вдоль шоссе. Кое-где валялись металлические конструкции, наспех разбросанные, вроде ежей. В домах вдоль обочин, окна были темны, фонари, кроме, стоявших вдоль шоссе, были выключены. Кое-где валялись обломки различных автомобильных деталей, как это бывает на месте ДТП. Проехав, метров пятьсот я увидел справа перевернутую набок машину с разбитыми стеклами. За ней, в пятидесяти метрах прислоненный к парапету труп мужчины. Он сидел полуголый, склонив голову вниз, лица его не было видно, голова его была разбита буквально вдребезги.

Я понятия не имел что мне делать. Судя по окружавшей обстановке ситуация была странная не только в нашем дворе. Похоже, что безумие охватило весь город, а может быть и весь мир. Я вытащил из бардачка пачку сигарет и закурил, чтобы хоть как-то успокоиться. Я решил ехать прямо, до ближайшего поворота на улицу, а там свернуть и, спрятавшись и переждать, потому что, скорее всего, за мной может быть погоня. А может быть даже убить одного из «них» и, переодевшись в его форму, бежать. Куда — пока не знал, но, наверное, в безопасное место, а оттуда из страны. Я глянул направо и увидел отобранный от«рыжего» автомат. Он лежал на полу машины перед пассажирским сиденьем. Я наклонился, поднял его и положил на сиденье. От мысли что, мне, возможно, удалось убить, попавшего под колеса машины сотрудника и сильно покалечить рыжего я вновь испытал приятное чувство. Они, наверное, думали, что мы все послушные овцы, но — кто бы они ни были, они еще помучаются с нами — думал я, поглядывая на автомат. Это был автомат Калашникова, из которого мне доводилось стрелять в армии — у него было два рожка, скрепленных скотчем, между собой подавателями в разные стороны — так, чтобы удобно было менять магазины, когда в одном из них закончатся патроны. Оглянувшись назад, я увидел свою зимнюю куртку на заднем сиденье — очень кстати, подумал я, ощутив, наконец, что в машине холодно и включил печку. Сигареты и тепло постепенно успокаивали меня — я начал размышлять, что же произошло во дворе и что происходит вокруг, но никаких мало-мальски разумных объяснений происходящему я не мог найти. Я решил, что для начала стоит спрятаться — свернуть с шоссе, надеть куртку, согреться окончательно, а там уже и поразмыслить. На шоссе все-таки не слишком безопасно. И в подтверждение этой мысли я, глянув в зеркало заднего вида, увидел вдали четыре огонька — фары по меньшей мере двух машин.