Зарядка

Чувство страха снова взяло верх — удары сердца участились, я прибавил газу, вспоминая, что где-то через пару километров должен быть спасительный поворот налево, на улицу, которая уводила в «промзону». Было еще темно, шоссе освещалось фонарями, но свет вывесок был погашен, окна в домах справа и слева были темны, словно ничего живого вокруг не осталось — мертвый город. Обычно перегруженное в это время пробками шоссе, пустынно. Кажется, где-то здесь должен быть поворот — впереди что-то замаячило, я включил дальний свет фар и сердце моё ушло в пятки: впереди, прямо перед поворотом на нужную мне улицу часть дороги преграждали обломки автомобилей, остальную проезжую часть загородил камаз, перед которым стояли два автоматчика: блокпост! Теперь я его ясно видел — шоссе было перекрыто, а автоматчики, судя по их замершим напряженным фигурам, всматривались в мою сторону.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. Фары догонявших меня автомобилей были уже совсем близко — в паре сотен метров… До поста оставалось еще метров четыреста и я уже совершенно понимал что нет никакой возможности проскочить его на автомобиле. Шоссе было наглухо перегорожено прямо перед нужной мне улицей. Я вспомнил о трупе мужчины на шоссе с разбитой головой и понял, какая участь меня ожидает. Как назло, отрезок шоссе, который я проезжал был мостом, внизу были железнодорожные пути. Спрыгнуть с моста на них — означало в лучшем случае переломать себе ноги. Только ближе к концу моста был спуск и, может быть, и была возможность безопасного сойти, но там совсем рядом был уже блокпост и автоматчики. Я сбросил скорость, машины преследователей мчались уже прямо ко мне, выруливая между ежами, и я без удивления окончательно понял, что преследовали они меня. И тогда я решил, что моя единственная надежда — ехать назад.

В этот момент одна из машин преследователей — это был внедорожник, догнала меня и ударила в правое крыло сзади от его меня сильно повело влево. Я с трудом выровнял руль, что дало мне возможность удержать нужную траекторию. Впереди, совсем уже близко в глаза мне бросились готовые стрелять автоматчики. Но в ста метрах перед ними я заметил небольшую свободную от обломков площадку — единственное место шоссе, полностью расчищенное, на всю свою ширину. Я решился развернуться на ней. Сильно надавив на педаль газа и, не давая первой машине преследователей обойти меня справа, я рванул вперед. Преследовавший меня автомобиль пытался оттиснуть меня влево, но я мертвой хваткой вцепился в руль — ведя машину прямо к углу баррикады из ежей, так чтобы внедорожник вынужден была упереться в них. Они поняли мой маневр и сбросили скорость. Сразу за ежами, начиналась та самая площадка и я начал максимально выворачивать руль вправо, собираясь совершить разворот в один прием, почти не сбавляя скорости. От большой скорости мою машину едва не занесло. Преследователи поняли, что я собираюсь делать, но поздно сообразили и потому не успели прикрыть левый ряд. Первая машина, пытаясь таранить мою, проскочила мимо. А вторая едва успела чиркнуть по багажнику своим левым передним углом. Автоматчики блокпоста открыли огонь, но им мешали машины моих преследователей, оказавшиеся теперь между ними и мной. Я уже мчал назад. И только теперь заметил третью машину, которая была где-то сзади и которую я не замечал раньше. Я попытался обойти и ее, как можно левее прижавшись к шоссе, на наибольшем от нее расстоянии. И это мне удалось на удивление легко — они даже не пытались мешать мне, но проезжая мимо нее, я заметил двух автоматчиков и того самого худощавого командира с нашего двора. Он смотрел на меня и едва заметно улыбался и я, глядя на эту его улыбку и совершенно спокойный взгляд, понял, что я обречен. Я еще продолжал ехать: проскочив третью машину, я без удивления увидел, что шоссе с другой стороны тоже в самой его узкой части перекрыто камазом. В следующий момент моя машина накренилась и меня сильно повело в сторону. Вот я и приехал подумалось мне. От пробитого колеса скорость резко снизилась и через пару секунд остановилась. Я посмотрел вниз и увидел кровь с левой стороны, под ребрами. Она залила пах и ноги и сразу же дикая боль пронзила мое тело, дыхание перехватило. Они уже разбивали стекло моей машины и тащили меня на снег.

— Руки подними! — крикнул кто-то.

— Руки ему держите — раздался надо мной привыкший к командам голос главного — и положите на спиной на снег.

Кто-то схватил меня за руки и как в тиски сжал их. «Главный» ступил своим армейским ботинком мне на грудь. Снизу я видел, как его спокойное, благородно-худое лицо, на фоне наконец-то начавшего светать неба, презрительно улыбалось одними уголками рта. Медленно и высоко для удара занес он руки, собираясь через мгновение опустить приклад на мое лицо. Кажется, это будет последний удар — такой, который я не переживу, подумал я закрывая глаза и прижимая подбородок к груди — главное, чтобы все кончилось сразу одним ударом.