Застывшие Чувства

— Пойдемте чай пить, кажется, чайник уже кипит. Или кофе? — Гоша поднялся и бросил портрет на пол.

Чай был с душицей и почему-то отбросил Марию в воспоминания о деревне, куда она приезжала к бабушке на летние каникулы в оные времена. От этого стало уютно и грустно. «Господи, как это всё давно было-то».

— Я думаю, что они все давно знают об этом? — Вдруг выдал непонятную мысль Гоша.

— Извини, ты это о чём?

— Я всё про памятник думаю. Просто большинство людей не знает. Кто случайно узнал, тот не верит. А тот, кто поверил, тот уже влип. Вот как я. Ну а те, кто и знает, и верит, тот этот памятник стережёт.

— Зачем это? — Мария все больше удивлялась.

— Значит, есть корысть какая. Или сами когда-то попались, теперь хотят, чтобы другие попадались. Вон как быстро милиция приехала. Стерегут его, точно. И городские власти во всем этом замешаны.

— Ну, Гош! Это уж ты перегнул! Им-то уж какая тут корысть?

— Откуда мне знать! Есть барыш значит. Ты журналистка, вот и расследуй.

— Знаешь, теориями правительственных заговоров обычно страдают… — … придурки. Да, знаю. Что ж, согласен. Пусть я придурок, но что-то делать надо.

— Можно ничего не делать, просто отойти, пока ничего не случилось.

— Ничего? Они Ларису убили и нашего ребенка. Но «ничего не случилось», это всего лишь совпадение.

«О, как тут все запущено! Может, у него действительно крыша поехала».

— Знаешь. Я думаю, что это действительно легенда. Да, был мастер, влюблённый в дочь фабриканта. Да, вполне возможно, что он погиб при отливке этого самого злосчастного памятника или как-то иначе, но случайно. Никто его не убивал. Но молва сделала своё дело, и люди позже сочинили красивую историю о несбывшейся трагической любви. Как в камероновском «Титанике». Ведь в действительности ни Роуз, ни Джека не было.

— Как знать, как знать,… но, может ты и права. Кто же делал предложение мне? Или я спятил? Кто делал предложение тебе? Отчего ты так бежала?

— Я подумаю, что тут можно сделать. Поговорю с разными людьми. Не забывай, это всего лишь городская легенда… Мне, наверное, пора. Спасибо, Георгий.

Тем не менее, обдумав и взвесив все «за» и«против», Мария решила отказаться от второй статьи или хотя бы повременить с её написанием. «Никто же не запрещает мне пока собирать материал. Вдруг что-то ещё произойдет интересное, любопытное, я тогда, раз, и готовый сюжет выложу».

Через некоторое время Мария вновь оказалась в тех краях, словно бы по работе, и, не удержавшись, зашла в уютный и приветливый дом.

— Я не буду отвлекать тебя от работы, просто посижу немного в творческой обстановке.

— Для вдохновения?

— Да, для вдохновения.

— Пишешь?

— Пишу.

— Мария улыбнулась, осматривая Гошу каким-то иным взглядом. «А он не так и молод, как показался сначала. Это из-за бледности и худобы. Он возможно даже мой ровесник, но никак не юнец. Его бы в порядок привести, — отмыть, отстирать. Одним словом в хорошие, хозяйственные руки… О, куда меня понесло».

— Краска подкатила к щекам и, чтобы не смущаться самой и не смущать хозяина мастерской, она вышла в кухню и привычно поставила кипятить чайник. На этот раз она принесла с собой какие-то продукты, памятуя, что у Гоши вечно в холодильнике шаром покати. И ещё два кирпича свежего горячего хлеба прямо из хлебозаводского магазинчика, что оказался странным образом по пути. «А то вечно он на сухомятке, прямо как Могудо из» Мук творчества«.»

— Мария взглянула через комнату на Гошу.

— А он и в самом деле похож на персонажа романа. Что ж, Эмиль Золя писал с натуры, он же был знаком со многими творческими личностями. Да, не поленился человек роман написать, а меня только на газетные статейки хватает«.»

После сытного завтрака или скорее обеда, Мария пробралась на диванчик в глубине студии, устроилась на нем как кошечка, только что не замурлыкала от удовольствия. На нее накатили тепло и уют окружавшей атмосферы. Гоша работал, а она принялась внимательно осматривать картины.

Сразу же выхватила взглядом серию для кафе, — она отличалась сиреневато-фиолетовыми тонами и резко очерченными контурами. Большинство других работ были выполнены в мягких светлых тонах. Городской пейзаж исчезающих улочек преобладал над остальными сюжетами.

Мария пробежала взглядом дальше и неожиданно выхватила ужасный образ. Человек с головой, похожей на перевернутую грушу, кричал стоя на мосту посреди жуткого по цвету и изломанности пространства. Она перевела взгляд на художника.

— Гоша, ты эту картину написал не после… похода к памятнику?

— Что? Кукую? Эту?! Нет, конечно, это же «Крик» Мунка. Я её для одного шизика копировал. Сразу было понятно, что откажется… Кстати, ваша газета тоже«Крик» называется.

— Да. Думаешь, в честь этой картины?

— Ну, не в честь же фильма. «Крик» — самое известное произведение Мунка. Считается, ему удалось передать охвативший героя ужас чисто художественными средствами: цветовой гаммой и извивающимися линиями, в центре которых находится герой.

— Гоша словно прочитал цитату из энциклопедии.