Застывшие Чувства

— Вы как здесь? Вам что надо от меня? Как вы? — Мария осеклась на полуслове.

— Где же ещё вас было застать, как ни здесь, после прочтения любопытных материалов? — Усмехнулся Эрнест Иннокентьевич.

— Вы… так вы мне их просто подсунули? — Вдруг догадалась Мария.

— Э-э, Мария Александровна, теряете хватку, как погляжу.

— Галиньш покачал головой.

— Разумеется подсунул. Вы могли бы догадаться, что такие документы не валяются в открытом ящике стола поверх всего остального.

Мария обернулась на бомжа, окинула взором окна ближайшей высотки.

— Я закричу.

— Полноте. Думаете, кто-то придет вам на помощь? — Проследил за её взором Эрнест Иннокентьевич.

— Вызвали же они милицию тогда, вызовут и сейчас.

— Вряд ли. Милицию вызвал я.

— Павел Андреевич стоял рядом, бежать через сугробы не было возможности.

— Идемте, у нас с вами дельце незаконченное есть.

— Нет у нас никаких дел и быть не может… — Хватит, пошли.

— Галиньш грубо мертвой хваткой ухватил Марию за локоть.

— У нас мало времени.

— Меня ваши дела не интересуют.

— Мария попыталась вывернуться.

— Надо же! А стоило поинтересоваться и прислушаться к доводам кое-кого.

— Галиньш смотрел куда-то в сторону холодным, колючим взглядом.

— Больно не будет. Забрать душу это как аппендицит удалить.

— Павел Андреевич ехидно усмехнулся.

— От этого не умирают.

Мария проследила за взглядом Галиньша и увидела, как к ограждению сквера подъезжают одна за другой несколько серьезных машин. С пассажирских мест выбирались солидные люди в дорогих одеждах и тяжелых роговых оправах. От другого входа по аллее в их направлении шли двое. Мария решила, что стоит попросить помощи у них. Не могут же здесь сейчас собраться только посвященные негодяи, должны же тут оказаться и просто случайные прохожие. Но странным образом вокруг не было видно ни людей, ни машин, кроме тех, что находились у ограды. Воздух вдруг стал мутнеть так сильно, что пропали из виду и противоположный берег, и близлежащие дома, и проезжая часть с нескончаемым потоком автомобилей. Мария не на шутку перепугалась, нащупала в кармане пальто телефон. «Но разве успею я позвонить? Разве дадут? Но что они сделают? Неужели посмеют устроить расправу среди бела дня, в центре города? А кто им помешает?» — Мария вдруг несказанно обрадовалась, узнав в одном из приближавшихся людей Георгия. Он двигался медленно, словно нехотя.

— Гоша! — Мария качнулась ему навстречу насколько позволила цепкая хватка историка.

— Здравствуй, Мария.

— Георгий поднял на нее печальный взор.

— Не надо было сюда приходить.

— Сейчас она только поняла, что Георгия, как и её саму, держит за локоть тот второй, внешне знакомый, но… да, точно. Это его Мария видела на рисунке. Человек с бородой, «Распутин».

— Вот теперь все в сборе.

— Усмехнулся Галиньш.

— И не надо было никого силом тащить, сами пришли.

— Он кивнул Распутину, и тот повел Гошу к монументу.

— Присмотри за ней.

— Эрнест Иннокентьевич отпустил локоть Марии и покатился к группе чиновников, собравшихся у одного из входов в сквер. Мария перевела взгляд на своего соглядатая. Тот не выглядел сейчас слегка поддатым глуповатым «асоциальным элементом маргинального слоя общества», как охарактеризовала она его после первой встречи. Взгляд его был серьезен и сосредоточен, сейчас его разговорить будет трудно, но Мария решила попробовать.

— Как все сложно-то. Вот значит, на каком уровне тут все закручено? Стало быть, Гоша оказался прав.

— Это вы на счет чего? — Перевел на нее взор Павел Андреевич.

— На счет всеобщего заговора.

— Ну, это вы перегнули.

— Бомж усмехнулся уголком рта.

— А вы? Какое вы имеете отношение ко всему этому?

— Я же вам уже говорил, я один из тех, кто погубил мастера. Нам даровали бессмертие, а за это мы должны стеречь памятник.

— Стеречь? Звучит так, словно вы сторожевые собаки, а не люди.

— Мария попыталась сыграть на гордости.

— О, гораздо хуже, гораздо! — Павел Андреевич не повелся на уловку.

— Нас было пятеро, но трое не смогли этого пережить. Они сошли с ума и Хозяин забрал их.

— Совесть замучила?

— Совесть? Причем тут совесть? Каждый раз как стоит уснуть, мы переживаем все, что произошло той ночью. Вот уже почти сто лет. Мало кто выдержит подобную пытку.

Мария усмехнулась чему-то своему, Павел Андреевич перехватил усмешку.

— Смешно вам? Хотите почувствовать на себе, как это было? — Не дожидаясь ответа, он ледяными пальцами сжал её запястье. Мария дернулась, но в один миг оказалась во тьме и духоте.