Сказки помогают в воспитании…
32 мин, 29 сек 152
Хижина гномов была уютной и чистой. Посреди комнатки стоял стол, на нем было семь тарелочек, ложечек и чарочек. Около стола — семь кроваток, застеленных белым постельным бельем. Белоснежка была голодна. Она не хотела отнимать все у одного и поэтому с каждой тарелочки съела немного овощей и хлеба, выпила по капле вина из каждой чарочки.
Поэтому, глазами психолога, я вижу домик как детский сад или приют для детей сирот. То место, где в каждом ребенке Белоснежка видит свое отражение. И она знает, что необходимо дать, чтобы унять боль ребенка. Да и свою. Но только на время.
… & amp; quot;
https://www.litres.ru/book/anastasiya-nesterova-32817910/arhetipy-v-zarubezhnyh-skazkah-70765435/chitat-onlayn/? page=2.
Сказка.
& amp; quot; Похлёбка из камней.
Итальянские сказки.
Жили две сестры — Анна-Мария и Виктория. Анна-Мария вышла замуж за богатого лавочника, Виктория — за угольщика. Уголь жечь — не то, что товары в лавке продавать да барыши подсчитывать. Угольщик работает много, зарабатывает мало. Но в маленьком домике, что стоял на опушке леса, всегда было весело, потому что угольщик вставал с песней и спать ложился с песней, да не с одной и той же, а всё с разными. И откуда он их брал! Дети у Виктории — две девочки и три мальчика — росли румяные, послушные и весёлые.
А у Анны-Марии был всего один сын, да и тот злой и плаксивый. Как мать ему ни угождала, как ни баловала, он только худел и бледнел от злости. Вот богатая Анна-Мария и завидовала бедной Виктории.
Настал год, когда в местности, где жили сестры, появилась чёрная лихорадка со своей подругой — костлявой смертью. Они заглядывали то в один дом, то в другой. Не миновали страшные гостьи хижины угольщика, постучались и в дом лавочника. В один день сестры вышли замуж, в один день стали вдовами.
Осталась Виктория с пятью маленькими детьми. Уголь обжигать не женское дело, а другой работы Виктория, как ни искала, найти не могла. Тогда решила она пойти к своей сестре Анне-Марии.
— Помоги мне, сестра, — попросила Виктория — Дай хоть немного хлеба, чтобы накормить детей.
— Навязались на мою голову дармоеды! — закричала Анна-Мария.
— Ну, так и быть, бездельница, прибери в доме, вычисти хлев, накорми скотину, выполи огород, тогда и просить будешь.
Виктория прибрала в доме, вычистила хлев, задала корм коровам, подоила их, все сорняки в огороде выдергала.
— А теперь испеки хлеб, — приказала Анна-Мария. Когда хлеб испёкся, она выбрала самый маленький хлебец и дала сестре.
— Можешь приходить завтра опять, — сказала лавочница, а про себя подумала: Недолго же будут румяными твои дети, если ты разделишь на пятерых такой хлебец! Виктория пришла и на следующий день. Сестра задала ей работу ещё тяжелей, а вечером положила перед ней хлебец меньше вчерашнего. Только на этот раз Виктория оказалась похитрей — вымесила тесто, а руки мыть не стала. Пришла домой, поставила котёл на огонь и всю приставшую к ладоням муку стряхнула в воду. Получилась вкусная мучная похлёбка. Дети поели её и почти сытые легли спать.
Так и стала делать Виктория. И румянец на щеках её детей разлился ещё ярче, чем раньше.
Однажды Виктория во дворе у сестры молола на ручной мельнице зерно. Вдруг в ворота вошёл нищий старик.
— Дай мне кусочек хлеба, добрая женщина, — сказал он, — я голоден.
Виктория ответила:
— И рада бы накормить тебя, да я здесь не хозяйка. Попроси у моей сестры.
Тут Анна-Мария выбежала из дома и принялась браниться:
— Убирайся, бродяга, пока я собаку на тебя не натравила!
А за Анной-Марией выскочил её сыночек. Он собрал камешки под ногами и давай швырять их в старика.
Нищий повернулся, чтобы уйти, но Виктория успела шепнуть ему:
— Вечером жди меня у поворота дороги, где растут большие оливы.
Виктория кончила работу и пошла домой. На камне у поворота дороги сидел нищий и ждал Викторию. Она вынула из корзинки свой хлебец, разломила его на шесть равных частей и одну протянула старику. Старик взял хлеб и спросил:
— Чью же долю ты мне отдала, женщина?
— У меня пятеро детей, — ответила Виктория, — шестая я сама. Вот я и отдала свою долю. Ты не беспокойся, я сегодня много поработала и скоро усну. А во сне человеку есть не хочется.
— Что ж, спасибо. Может, и я тебе когда-нибудь помогу, — сказал старик.
Прошло ещё немного времени. Как-то сын Анны-Марии увидал парящего в небе орла и захотел с ним поиграть. Анна-Мария так любила сына, что будь у неё крылья, она непременно полетела бы за орлом. Однако крыльев у неё не было, и она стала уговаривать милого сыночка поиграть другими игрушками. Но милый сыночек хотел только орла. Он разинул свой большой рот и принялся вопить. Да так, что к вечеру все в доме оглохли от его крика, а сам он заболел.
— Ну, а твои дети, — спросила Анна-Мария у Виктории, — здоровы?
— Здоровы, — ответила Виктория.
И тут Анну-Марию начала грызть чёрная зависть. Она послала сестру работать в поле, а сама побежала к ней в дом. Когда Анна-Мария увидела, какие румяные и весёлые дети у Виктории, она чуть не заплакала от огорчения.
Поэтому, глазами психолога, я вижу домик как детский сад или приют для детей сирот. То место, где в каждом ребенке Белоснежка видит свое отражение. И она знает, что необходимо дать, чтобы унять боль ребенка. Да и свою. Но только на время.
… & amp; quot;
https://www.litres.ru/book/anastasiya-nesterova-32817910/arhetipy-v-zarubezhnyh-skazkah-70765435/chitat-onlayn/? page=2.
Сказка.
& amp; quot; Похлёбка из камней.
Итальянские сказки.
Жили две сестры — Анна-Мария и Виктория. Анна-Мария вышла замуж за богатого лавочника, Виктория — за угольщика. Уголь жечь — не то, что товары в лавке продавать да барыши подсчитывать. Угольщик работает много, зарабатывает мало. Но в маленьком домике, что стоял на опушке леса, всегда было весело, потому что угольщик вставал с песней и спать ложился с песней, да не с одной и той же, а всё с разными. И откуда он их брал! Дети у Виктории — две девочки и три мальчика — росли румяные, послушные и весёлые.
А у Анны-Марии был всего один сын, да и тот злой и плаксивый. Как мать ему ни угождала, как ни баловала, он только худел и бледнел от злости. Вот богатая Анна-Мария и завидовала бедной Виктории.
Настал год, когда в местности, где жили сестры, появилась чёрная лихорадка со своей подругой — костлявой смертью. Они заглядывали то в один дом, то в другой. Не миновали страшные гостьи хижины угольщика, постучались и в дом лавочника. В один день сестры вышли замуж, в один день стали вдовами.
Осталась Виктория с пятью маленькими детьми. Уголь обжигать не женское дело, а другой работы Виктория, как ни искала, найти не могла. Тогда решила она пойти к своей сестре Анне-Марии.
— Помоги мне, сестра, — попросила Виктория — Дай хоть немного хлеба, чтобы накормить детей.
— Навязались на мою голову дармоеды! — закричала Анна-Мария.
— Ну, так и быть, бездельница, прибери в доме, вычисти хлев, накорми скотину, выполи огород, тогда и просить будешь.
Виктория прибрала в доме, вычистила хлев, задала корм коровам, подоила их, все сорняки в огороде выдергала.
— А теперь испеки хлеб, — приказала Анна-Мария. Когда хлеб испёкся, она выбрала самый маленький хлебец и дала сестре.
— Можешь приходить завтра опять, — сказала лавочница, а про себя подумала: Недолго же будут румяными твои дети, если ты разделишь на пятерых такой хлебец! Виктория пришла и на следующий день. Сестра задала ей работу ещё тяжелей, а вечером положила перед ней хлебец меньше вчерашнего. Только на этот раз Виктория оказалась похитрей — вымесила тесто, а руки мыть не стала. Пришла домой, поставила котёл на огонь и всю приставшую к ладоням муку стряхнула в воду. Получилась вкусная мучная похлёбка. Дети поели её и почти сытые легли спать.
Так и стала делать Виктория. И румянец на щеках её детей разлился ещё ярче, чем раньше.
Однажды Виктория во дворе у сестры молола на ручной мельнице зерно. Вдруг в ворота вошёл нищий старик.
— Дай мне кусочек хлеба, добрая женщина, — сказал он, — я голоден.
Виктория ответила:
— И рада бы накормить тебя, да я здесь не хозяйка. Попроси у моей сестры.
Тут Анна-Мария выбежала из дома и принялась браниться:
— Убирайся, бродяга, пока я собаку на тебя не натравила!
А за Анной-Марией выскочил её сыночек. Он собрал камешки под ногами и давай швырять их в старика.
Нищий повернулся, чтобы уйти, но Виктория успела шепнуть ему:
— Вечером жди меня у поворота дороги, где растут большие оливы.
Виктория кончила работу и пошла домой. На камне у поворота дороги сидел нищий и ждал Викторию. Она вынула из корзинки свой хлебец, разломила его на шесть равных частей и одну протянула старику. Старик взял хлеб и спросил:
— Чью же долю ты мне отдала, женщина?
— У меня пятеро детей, — ответила Виктория, — шестая я сама. Вот я и отдала свою долю. Ты не беспокойся, я сегодня много поработала и скоро усну. А во сне человеку есть не хочется.
— Что ж, спасибо. Может, и я тебе когда-нибудь помогу, — сказал старик.
Прошло ещё немного времени. Как-то сын Анны-Марии увидал парящего в небе орла и захотел с ним поиграть. Анна-Мария так любила сына, что будь у неё крылья, она непременно полетела бы за орлом. Однако крыльев у неё не было, и она стала уговаривать милого сыночка поиграть другими игрушками. Но милый сыночек хотел только орла. Он разинул свой большой рот и принялся вопить. Да так, что к вечеру все в доме оглохли от его крика, а сам он заболел.
— Ну, а твои дети, — спросила Анна-Мария у Виктории, — здоровы?
— Здоровы, — ответила Виктория.
И тут Анну-Марию начала грызть чёрная зависть. Она послала сестру работать в поле, а сама побежала к ней в дом. Когда Анна-Мария увидела, какие румяные и весёлые дети у Виктории, она чуть не заплакала от огорчения.
Страница 3 из 9
