Завтра будет чума

— Ребра не сломаны, — отозвалась она, все ещё оглядывая Бетси. — Возможно я скажу полный бред, но создается впечатление, что запустился процесс регенерации тканей, без травм.

— К чему ты ведешь?

— Сама не знаю.

По собаке прошла едва уловимая дрожь.

— Это точно остаточный рефлекс? — спросил я, доставая нож и подходя к собаке с другой стороны от Иры.

— Его вообще не должно быть! Я проломила череп топором!

Покачав головой, Ира сделала едва уловимый движение ножницами и аккуратно двумя руками взяв сердце, медленно начала его доставать. Тут мы все явно увидели, как оно слабо трепыхнулось. Руки Иры слегка задрожали, но все же донесли орган, и спустя мгновение он с неприятным звуком шмякнулся о дно кастрюли. Мы втроем склонились над ним. Неподвижно.

— Ну, — протянул Федя. — Не могло же нам всем троим показаться?

Ира с опаской оглянулась на собаку, а потом вновь посмотрела на сердце.

— Что скажешь? — спросил я.

— Сначала я хочу достать все жизненно важные органы, чтобы делать выводы.

Ира вновь подошла к столу и, слегка помедлив, нырнула руками во внутренности Бетси. А я сел на рядом стоявший стул.

— Не переживай.

Федор подошел ко мне и слегка толкнул кулаком в плечо.

— А если вдруг в эту самую минуту сердце моей сестры покрывается сиреневым цветом, а ребра наращивают какую-то костную хрень?

— Ира сделала ей укол антибиотиками, — отозвался он. — Мы вовремя все обнаруживаем, мы действуем, а не пускаем все на самотёк.

— Ну да.

Черт, надеюсь антибиотики действительно действуют. Я посмотрел на Иру, которая раскладывала органы по кастрюлькам и опять задумался о том, что может быть всё это нелепая паника. Что скажут родители, когда приедут в Выборг? Они увидят, что Катерина слегка заболела, а мы возомнили конец света, затарились продуктами по самое небалуйся и выпотрошили собаку, которая, скорее всего, просто заразилась бешенством, а это вовремя не увидели. Я усмехнулся.

Федор достал сотовый телефон — он явно ещё надеется дозвониться до своих родных.

— Алло, мама?

От неожиданности, я чуть не свалился со стула.

— Мам, ты меня слышишь? Алло! — Федор резко вышел из нашего гаражика, а мы с Иркой понеслись за ним. — Я весь день пытаюсь дозвониться!

Он слегка помолчал.

— Тут связь прерывается. Да, знаю я! Какие Хельсинки!? Я в Выборге. Тут в городе твориться что-то странное! Некогда объяснять! Мам, сиди в отеле — никуда не выходи! Что? Какая больница?! Алло, мам! Алло!

Федя застыл у ворот с трубкой в руках, потом поспешно вновь начал набирать номер.

— Черт! Связь прервалась, на её подругу напал какой-то бешеный тип, и она в больнице!

— Может, там безопасно?

— Ни хрена там не безопасно, учитывая, что сейчас все направляются туда!

Я оглянулся — Ира расстроено стояла в проеме гаража в синем дождевике и с окровавленными руками. На секунду прикрыв глаза, она решительно направилась вновь к мертвой собаке. А я, подошел к Федору, который ещё не оставлял надежды дозвониться до матери.

— Подожди пять минут, может, она сама сейчас пытается позвонить тебе, — сказал я.

Федор кивнул и опустил телефон.

— Пойдем, — сказал он. — Нужно закончить начатое. Не оставлять же девчонку наедине с мертвой собакой?

Ира стояла за столом, около Бетси и напоминала мясника на рынке. Перед ней было несколько кастрюлек с органами: ни дать, ни взять кадр из фильма ужасов.

— Что скажешь? — спросил Федя.

— Все органы увеличены в размерах, — тут же отозвалась она. — В два, а то и в три раза! Сердечная мышца уплотнена, на всех костях и суставах виден такой же нарост, что и на ребрах.

— Так что поражает вирус?

Ира с особым выражением посмотрела на меня.

— Судя по внешнему виду, все органы: печень, сердце, почки, легкие, тотально начали отмирать. Они выглядят старше, чем положено, помимо того, что вдобавок ещё и аномально увеличены, — она вздохнула и продолжила, — на всех начали образовываться образования, похожие на раковые опухоли, только сомневаюсь, что опухоли такие плотные. Мне очень трудно было разрезать печень и сердце из-за них, чтобы посмотреть, что внутри.

— А что внутри? — хрипло спросил я.

— В сердце аневризма, — я непонимающе нахмурил брови, но она лишь махнула рукой, — а в печени были множественные кисты. Странно то, что органы, судя по виду вступили с этими болячками в симбиоз.

Не дожидаясь очередного вопроса, она взяла из кастрюли уже разрезанное сердце.

— Там была обнаружена такая огромная аневризма, с которой живут максимум минуты три. А Бетси не только находилась в полном здравии, но ещё и умудрялась нападать, что невозможно!

— Получается, симбиоз — это твоя догадка?

Федя подошел ближе к Ирке, не отводя взгляд от органа.

— Самая логичная, — пожала плечами она.

Мы замолчали. Ира положила сердце обратно в кастрюлю, а Федя сел на стул.

— Так что мы будем делать?