Как раз перед тем, как зазвонил телефон, ураганный ветер повалил дерево перед ее окном, и вырвал мисс Кин из сна, полного блаженства. Она судорожно вскочила, вцепившись в простыню своими хрупкими кулачками. В ее тощей груди напряженно задергалось сердце, застоявшаяся кровь получила резкий толчок. Она села в неподвижной немоте, уставившись в ночь.
16 мин, 43 сек 17547
Четыре часа — монтера нет. Мисс Кин уже не до карт, чтения и радиоприемника. То, что начало было спадать, стало вновь нарастать, с каждой минутой, пока в пять часов не зазвонил телефон, ее рука резко и решительно высунулась из расклешенного рукава халата и вцепилась, подобно когтистой лапе хищника, в трубку. «Если заговорит мужчина, — пронеслось в ее мозгу, — если он заговорит, то буду вопить, пока не остановится сердце».
Она поднесла трубку к уху.
— Алло?
— Мисс Элва, говорит мисс Финч.
Глаза ее закрылись, затрепетало дыхание.
— Да?
— По поводу тех звонков, которыми, как вы говорите, кто-то вас беспокоит.
— Да? — В голове отпечатались слова мисс Финч: «… звонков, которыми, как вы говорите, кто-то вас беспокоит».
— Мы посылали человека, чтобы разобраться с ними, — продолжила мисс Финч. — Вот у меня здесь его отчет.
Мисс Кин затаила дыхание.
— Да?
— Он не смог ничего найти.
Элва Кин молчала. Ее седая голова неподвижно лежала на подушке, трубка плотно прижата к уху.
— Он говорит, что связывает эту… эту сложность с проводом, упавшим на землю на окраине города.
— Упавшим — проводом?
— Да, мисс Элва. — Не похоже, чтобы мисс Финч была довольна.
— Вы утверждаете, что я ничего не слышала?
Голос мисс Финч был тверд.
— Невозможно, чтобы кто-то звонил вам с того места.
— Говорю я вам: мне звонил мужчина.
Мисс Финч молчала, и пальцы мисс Кин судорожно сжали трубку.
— Там должен быть телефон, — настаивала она. — Ведь каким-то образом этот мужчина смог звонить мне.
— Мисс Элва, провод лежит на земле. — Она сделала паузу. — Завтра наша бригада повесит его на место, и вам не…
— Но он же как-то звонил мне!
— Мисс Элва, там никого нет.
— Там — где, где…
Телефонистка сказала:
— Мисс Элва, это кладбище.
В черной тишине своей спальни лежала незамужняя дама, калека, и ждала. Ее сиделка не захотела остаться на ночь; сиделка приласкала, пожурила ее и оставила без внимания.
Она ждала телефонного звонка.
Она могла бы отключить телефон, но не было желания. Она лежала, ожидая, ожидая, размышляя.
О молчании — об ушах, которые раньше не слышали, и стремились услышать вновь. О булькании и бормотании — первых неуклюжих попытках, сделанных тем, кто раньше не говорил — интересно, как долго? Об «Алло? Алло?» — первом приветствии, произнесенном тем, кто долго молчал. О«где ты?» О (вот что заставило ее лежать так неподвижно) щелчках в трубке и ее адресе, называемом телефонисткой. О…
Звонит телефон.
Пауза. Звонок. Шорох ночной рубашки в темноте.
Звонок прекратился.
Напряженное вслушивание.
И трубка, выскальзывающая из белых пальцев, неподвижно застывшие глаза, слабые, медленные удары сердца.
На улице — стрекочущая сверчками ночь.
В доме — слова, все еще звучащие в ее голове, придающие ужасное значение тяжелой, удушливой тишине.
— Алло, мисс Элва. Сейчас я приду.
Она поднесла трубку к уху.
— Алло?
— Мисс Элва, говорит мисс Финч.
Глаза ее закрылись, затрепетало дыхание.
— Да?
— По поводу тех звонков, которыми, как вы говорите, кто-то вас беспокоит.
— Да? — В голове отпечатались слова мисс Финч: «… звонков, которыми, как вы говорите, кто-то вас беспокоит».
— Мы посылали человека, чтобы разобраться с ними, — продолжила мисс Финч. — Вот у меня здесь его отчет.
Мисс Кин затаила дыхание.
— Да?
— Он не смог ничего найти.
Элва Кин молчала. Ее седая голова неподвижно лежала на подушке, трубка плотно прижата к уху.
— Он говорит, что связывает эту… эту сложность с проводом, упавшим на землю на окраине города.
— Упавшим — проводом?
— Да, мисс Элва. — Не похоже, чтобы мисс Финч была довольна.
— Вы утверждаете, что я ничего не слышала?
Голос мисс Финч был тверд.
— Невозможно, чтобы кто-то звонил вам с того места.
— Говорю я вам: мне звонил мужчина.
Мисс Финч молчала, и пальцы мисс Кин судорожно сжали трубку.
— Там должен быть телефон, — настаивала она. — Ведь каким-то образом этот мужчина смог звонить мне.
— Мисс Элва, провод лежит на земле. — Она сделала паузу. — Завтра наша бригада повесит его на место, и вам не…
— Но он же как-то звонил мне!
— Мисс Элва, там никого нет.
— Там — где, где…
Телефонистка сказала:
— Мисс Элва, это кладбище.
В черной тишине своей спальни лежала незамужняя дама, калека, и ждала. Ее сиделка не захотела остаться на ночь; сиделка приласкала, пожурила ее и оставила без внимания.
Она ждала телефонного звонка.
Она могла бы отключить телефон, но не было желания. Она лежала, ожидая, ожидая, размышляя.
О молчании — об ушах, которые раньше не слышали, и стремились услышать вновь. О булькании и бормотании — первых неуклюжих попытках, сделанных тем, кто раньше не говорил — интересно, как долго? Об «Алло? Алло?» — первом приветствии, произнесенном тем, кто долго молчал. О«где ты?» О (вот что заставило ее лежать так неподвижно) щелчках в трубке и ее адресе, называемом телефонисткой. О…
Звонит телефон.
Пауза. Звонок. Шорох ночной рубашки в темноте.
Звонок прекратился.
Напряженное вслушивание.
И трубка, выскальзывающая из белых пальцев, неподвижно застывшие глаза, слабые, медленные удары сердца.
На улице — стрекочущая сверчками ночь.
В доме — слова, все еще звучащие в ее голове, придающие ужасное значение тяжелой, удушливой тишине.
— Алло, мисс Элва. Сейчас я приду.
Страница 5 из 5
