Здесь пьют

Костя продолжал свою вдохновенную речь, я робко и затравлено стала оглядываться по сторонам. С тех калек, которых я заметила в начале вечера, будто кто-то стряхнул пыль. Их лица больше не были грубым масками пепельного цвета — они приобрели осмысленное и приятное выражение. Инвалидам до того полегчало, что они даже вступили в беседу с другими гостями. Гнилые дощечки для передвижения исчезли, теперь калеки сидели в мягких креслах. Сначала это не показалось мне необычным, но приглядевшись я почувствовала как холодею — недавние безногие сидели, поджав под себя вполне здоровые конечности. Каждый бокал вина всё более оживлял их тела, которые ещё недавно казались едва живыми. Падшие возвращались в жизнь. Как и я несколько минут назад.

Домой я вернулась пару часов назад и сейчас сижу и набираю этот текст. Костя успел растаять в толпе своих друзей, пока я разглядывала чудесные превращения уродов в людей. Он ничего больше мне не успел рассказать об опьянении реальностью, и отрезвлении вином жизни. Не уверена, что я сама захотела бы узнать. В этот самый момент я смотрю на своё отражение. Глаза лишь слегка красноватые от бессонной ночи, лицо больше серьёзно, чем испугано — я пока, можно сказать, в порядке. Но я страшно боюсь пропустить момент, когда мне в следующий раз предложат вино жизни. Смогу ли я не спутать его с обычным?