Жестокий

В кармане у Борисевича запиликал телефон. Звонил старший охранник Щербатова.

— Да, — принял вызов полицейский.

— Товарищ старшина, — голос охранника был сиплым, словно у того пересохло в горле. — Тут такое дело… — он смолк.

— В чём дело, Артём? — нетерпеливо бросил в трубку Борисевич.

— Ну, короче, это… — промямлил старший охраник. — Сын этого… деда… короче, он ни при чём… Его короче… завалили. Тут башка его на озере…

— Башка? — не поверил ушам старшина. В глазах Быкова промелькнул испуг.

— Ну, — подтвердил Артём. — Оторванная. На суке. Жесть вообще! По ходу и шефа та же мразь завалила…

— Ладно, понял Вас, Артём! — промолвил Борисевич. — Найдём.

Вот. Всё как он предполагал. Ежу было понятно, что дед не убийца, о чём старшина и сообщил напарнику.

— А кто, блин? — дрогнувшим голосом поинтересовался тот.

— Вася, — промолвил Борисевич устало. — Да если это было известно, мы бы сейчас в Смирновке чифирили.

— Роман Евгенич, гляньте! — внезапно приглушённо воскликнул Быков. — Вон там кусты примяты, будто кого-то тащили!

Борисевич взглянул в ту сторону — действительно. Он молча дал знак сержанту следовать за ним, пальцы сжали холодную рукоять «Макарова». След пролегал через всё густеющий кустарник. Земля стала упругой, сухие ветки предательски трещали под ногами. След ухнул в балку и тут же дорога пошла на подъём, выведя служителей закона к другой едва заметой тропе, петляющей меж зарослей черники. За черничной поляной заросли вновь встали стеной, но тут уже кто-то хорошо поработал, расчистив полицейским дорогу. К запахам дождя и хвои прибавился ещё один — чего-то тошнотворно сладкого. Роман Евгеньевич пригнулся, подныривая под плотное сплетение веток кустарника, и окаменел: на размякшей глине теряющейся в зарослях тропы виднелся отпечаток босой человеческой ступни! «Макаров» медленно покинул кобуру, пальцы замерли на предохранителе. Сзади послышалась негромкая возня — Быков последовал примеру старшины. Они протиснулись сквозь заросли…

… И из старшины исторгся отборный мат, а из менее стрессоустойчивого сержанта — содержимое желудка. Увиденное казалось чудовищным даже для страшных лесов чёрной Африки или Гвинеи, а в средней полосе России и вовсе казалось кошмарным наваждением. Широкая поляна со всех сторон окружена ободранными, остро заточенными тонкими стволами кустарника, на которые, как на шампуры нанизаны крупные куски мяса, сочащиеся кровавыми ручейками, сонно сбегающими по тёмно-зелёной коре. Один из «шампуров» увенчан оторванной человеческой стопой, другая валяется где-то на краю поляны без большого пальца и прилегающего сухожилия. В противоположном краю — обглоданная рука, в середине — густо пропитанные кровью обрывки дорогой ветровки вперемешку с ошмётками кожи. В зелёной в вишнёвую крапинку траве виднеется окровавленный кроссовок. Повсюду разбросаны кости с остатками мышц. Жирные мухи мерзкой гудящей тучей вьются над сваленной под деревом в дальнем конце кошмарного логовища зловонной кучей выпотрошенных внутренностей…

— Какого?! — воскликнул ошарашенный Борисевич, зажимая нос от ужасающего трупного смрада.

В тот же миг где-то за частоколом стволов-шампуров послышался треск и шум быстрых удаляющихся тяжёлых шагов.

— Он там, мать его! — заорал старшина, кидаясь вперёд и снимая пистолет с предохранителя. Быков, белый как простыня, тяжело дыша, заковылял следом. Бурыми тенями мелькали сосны, ботинки безжалостно мяли буйно разросшийся чертополох, вязли в податливом мху. Меж стволов мелькнула широкая бледная спина. Грянул выстрел, пуля срезала листву на кустах, ещё один — одна из сосен брызнула щепками.

— Вася, уходит, гад! — зарычал Роман Евгеньевич, ветер с моросью вновь ударили в горячее как домна лицо.

Новая стена зарослей обрывалась в почти отвесный склон, преодолённый полицейскими чуть не на пятой точке. Мох вдруг провалился под ногами, чавкнул, носки тут же противно набухли влагой. Впереди слышался плеск, на мгновение метрах в пятнадцати от них мелькнули штаны неопределённого цвета со значительными вкраплениями зелёного и бурого и тут же растворились в дебрях.

— За ним! — захрипел Борисевич.

— Товарищ старшина, — пробормотал старший сержант, от шока забывший все традиции смирновского отделения. — Тут болото, завязнем нахрен! В обход идти надо!

— Не фига! — отрезал старшина, эта мразь же прошла!

Тут же провалившаяся в гнилостную жижу по колено нога красноречиво убедила смачно матерящегося Романа Евгеньевича в правоте напарника. Где-то тут наверняка можно было пройти вброд, ведь не по воздуху же передвигался проклятый каннибал! Но старшина решил не тратить время на поиски и последовать совету Быкова. Через час стало ясно, что зря. С одной стороны болото упиралось в совсем непроходимые дебри, в другую же тянулось на неопределённое расстояние, склон же, по которому они спускались, становился всё круче, в конце концов, отвесно обрываясь в трясину.

Хранители правопорядка, взмокшие и донельзя злые, измождённо приземлились на ствол упавшей сосны.

— Сволочь, ушёл! — сплюнул сержант.