Жизнь после смерти

Отрицая оккультное учение о загробной жизни, Роуз вынужден, однако, признать, что оно начинается с классической христианской истины: смерть тела не есть конец человеческой жизни, а лишь начало нового состояния человеческой личности. Претензии же его в том, что «видения», полученные людьми в состоянии медитации, клинической смерти, во время спиритических сеансов, не соответствуют потусторонней реальности. «Те, кто описывает сейчас свои» посмертные«опыты, показывают, что они так же доверяют своему опыту, как и любой сбитый с толку человек в прошлом; во всей современной литературе по этому вопросу имеется чрезвычайно мало случаев, когда серьезно задаются вопросом, не могла ли хотя бы часть пережитого быть от дьявола» *. Но и христианский взгляд на смерть многим современным ученым и теологам представляется узким, устаревшим, догматичным, не способным понять категории смерти, сознания и личности с учетом новых знаний о мироздании и чувственного опыта новых поколений.

Современный русский философ Владимир Налимов, создатель так называемой вероятностно ориентированной философии, посвятил смерти одну ив глав книги «Спонтанность сознания». Он считает, что сейчас уже невозможно принять ответ на вопрос о смысле смерти, предлагаемый нам христианской религией, в силу его крайнего примитивизма.

К проблеме смерти Налимов идет через проблему смысл — сознание — материя. Он рассматривает ее, своеобразно интерпретируя идеи дзен-буддизма, эзотерического христианства, античной философии (Платон) и различных философских течений XX века (включая идеи Вернадского о ноосфере). Суть предлагаемой Налимовым модели нашего бытия в том, что личностное сознание (Эго) есть некий текст — носитель смыслов, «текст особый, удивительно гибкий, подвижный, динамичный, способный к изменениям».

Взаимодействуя с миром, сознание управляет своей текстовой природой, создает новые тексты, активно общается с метасемантическим космосом в режиме то монолога, то диалога. Повторяя вслед за экзистенциалистами идею о том, что «я» — Эго, являясь в обычных условиях носителем устоявшихся смысловых оценок, в экстремальной ситуации (в том числе и в минуты смертельной опасности) раскрывает свою сокровенную сторону и получает возможность резкого изменения личности (то, что Л. Н. Гумилев называет пассионарным толчком), Налимов предлагает для этого качества (перерождения личности) термин Метаэго.

Другой важный момент философии Надимова — выделение шести уровней сознания в вероятностно ориентированной модели личности: 1) уровень мышления (Аристотелева логика); 2) уровень предмышления (Бейесова логика); 3) подвалы сознания (созерцание образов); 4) телесность человека, поддерживающая сознание; 5) метауровень (космическое сознание); 6) подвалы космического сознания (коллективное бессознательное).

Со смертью связь, которая существует между Эго и «тем неведомым началом, которое мы готовы называть Вселенским Сознанием, прерывается, поскольку исчезает Эго — проводник этой связи». Поскольку Эго является одновременно и целью и средством, при завершении некоего процесса, независимо от его результата, личность погибает. Говоря образно, налимовское Эго можно сравнить с бикфордовым шнуром: взорвется бомба или нет, неизвестно (это зависит от наличия в ней заряда), а шнуру суждено сгореть в ожидании взрыва. Подводя итоги, Налимов пишет, что бессмысленно говорить о бессмертии личности. «Бессмысленно хотя бы уже потому, что личность принадлежит тому миру, где все смертно. Разумнее говорить о другом — о том, что личность соприкасается с бессмертным. Соприкасается через спонтанность».

Определяя понятие спонтанности как реальности другого мира, смежного с нашим, Налимов наделяет спонтанность следующими характеристиками: «Не подчиняется причинно-следственным связям. Не локализована в физическом пространстве — в нем она только проявляет себя. Не персонализирована — персонализируется только ее проявление. Не ограничена временными рамками, она отождествляется с забеганием вперед, что порождает завихрение времени. Принадлежа другому миру, не может умирать в нашем мире».

Таким образом, по Налимову, цельного личностного бессмертия не существует. Личность (в том виде, в котором мы ее понимаем и ощущаем) после смерти погибает, поскольку это по природе своей эфемерно. (Правда, Налимов заостряет внимание на вопросе существования довольно протяжённых состояний между жизнью и смертью, приводя в качестве аналогии состояния высшего религиозного экстаза).