Фандом: Средиземье Толкина. Зимний Ривенделл, как всегда, полон очарования. А радушный хозяин Элронд старается сделать всё, чтобы обитателям Имладриса было хорошо.
52 мин, 53 сек 16922
Неслышно вошел Леголас — он опустился на коврик у ног Элронда, положил голову ему на колени и начал задумчиво смотреть, как мелькают блестящие спицы. Элронд отложил вязание и погладил принца по мягким золотистым волосам.
— Больг уехал… — сказал Леголас, катая по полу клубок зеленой пряжи.
Элронд приподнял голову принца за подбородок и заглянул ему в глаза.
— Ты расстроен, мой воробушек?
Леголас улыбнулся, прижался щекой к ладони Элронда.
— Нет, — ответил он. — Ну, может быть… совсем немного. Я рад, что мы снова можем побыть наедине друг с другом, — принц приподнялся, обвил руками шею возлюбленного и нежно поцеловал его в губы. — Люблю тебя, — прошептал он.
— Я тоже тебя люблю, моя радость, — ответил Элронд.
Ему так хотелось взять сейчас Леголаса за руку, уложить его в постель, лечь рядом, целовать его мягкие, податливые губы и говорить, как сильно он любит своего мальчика… но одна мысль не давала лорду Элронду покоя. Поэтому владыка Ривенделла ласково отстранил Леголаса от себя, пообещал ему, что скоро вернется, и вышел из комнаты.
Прихватив с кухни поднос с десертами, приготовленными на завтрак, он направился к кабинету старшего советника. Однако дверь кабинета была заперта, и Элронд, поколебавшись немного, направился к спальне Эрестора, где и нашел его, лежащего на животе в одной ночной сорочке среди бумаг, книг и пустых тарелок.
— Друг мой, отчего ты в постели? — сразу же забеспокоился сердобольный Элронд. — Тебе нездоровится?
Эрестор на миг оторвался от чтения очередного документа и бросил на владыку Ривенделла неприязненный взгляд, от которого у Элронда возникло ощущение, что его насквозь пронзили острой иглой.
— Видите ли, мой лорд, — проговорил советник с кривой улыбкой, — после вчерашней… беседы с нашим славным воеводой я обнаружил, что на некоторое время лишился возможности сидеть… а особенно на твердом сидении кресла в моем кабинете. Но вас это не должно тревожить, не так ли? Как видите, я вполне способен заниматься делами государства и лежа.
Элронд, осторожно отодвинув кипу бумаг, примостился на краешке постели, пристроив поднос с десертами на коленях.
— Что ты, что ты, любезный Эрестор, — мягко начал он, с опаской поглядывая на его раздраженное лицо, — у меня и в мыслях не было пенять тебе за то, что тебя нет в кабинете… Напротив, я лишь желал проведать тебя. Узнать, как… как ты себя чувствуешь. Я тут кое-что принес, взгляни: это торт-безе с апельсиновой начинкой, а это мусс из белого шоколада…
Эрестор взглянул на десерты так, словно Элронд предлагал ему горькую настойку, но поднос все-таки взял и даже принялся отламывать кусочки от торта-безе, отправляя их в рот со все тем же брезгливым выражением на лице.
— Благодарю за заботу, — сказал он ядовито. — Мне не нужна ваша фальшивая жалость, мой лорд. Если бы вам действительно было не всё равно, вы бы вспомнили, что я люблю не безе, а меренги, — Эрестор сглотнул слезы (вместе с безе) и принялся за шоколадный мусс, нервно размешивая его сахарной печенькой.
Бедный Элронд совсем растерялся.
— Но друг мой, я подумал, что безе и меренги — это ведь почти одно и то же… — робко возразил он и тут же замолчал, натолкнувшись на оскорбленный взгляд советника.
— Вот именно! — воскликнул Эрестор со слезами в голосе, бросая печеньку обратно в мусс. — Одно и то же! Вам всё — одно и то же! Как и для Глорфинделя! Что я, что какой-нибудь там мальчишка-конюх — одно и то же!
Элронд испуганно заморгал, не понимая, в чем обвиняет его советник, и пролепетал почти умоляюще:
— Если безе тебе так уж не по нраву, то я его сейчас же уберу… Зачем так переживать… На кухне есть еще белковый десерт в имбирном соусе…
Эрестор отвернулся, чтобы скрыть увлажнившиеся глаза, и принялся нервно заедать слезы муссом, давясь и судорожно всхлипывая.
— Вы, верно, смерти моей хотите, повелитель? — проговорил он дрожащим от слез голосом. — Разве вы не помните, что у меня аллергия на имбирь?
— Помню, помню, как не помнить, — отозвался Элронд, совсем потеряв голову от огорчения. — Это ведь я в прошлом году выхаживал тебя после того, как ты переел имбирных пряников…
— Ну конечно! — фыркнул Эрестор, обвиняюще ткнув в Элронда пальцем, вымазанным в апельсиновом креме. — Теперь уже и лишним пряником меня попрекаете! Как будто я такой же бездельник, как ваш Глорфиндель! Неужели я, столько лет трудившийся на благо Имладриса, не заслужил право хоть на какую-то радость в жизни? — Эрестор всхлипнул, сглотнул и вновь принялся за свой мусс.
Добрый владыка Ривенделла, который так и не понял, в чем он-то провинился перед советником, сказал мягко и ласково, словно говорил с буйнопомешанным:
— Больг уехал… — сказал Леголас, катая по полу клубок зеленой пряжи.
Элронд приподнял голову принца за подбородок и заглянул ему в глаза.
— Ты расстроен, мой воробушек?
Леголас улыбнулся, прижался щекой к ладони Элронда.
— Нет, — ответил он. — Ну, может быть… совсем немного. Я рад, что мы снова можем побыть наедине друг с другом, — принц приподнялся, обвил руками шею возлюбленного и нежно поцеловал его в губы. — Люблю тебя, — прошептал он.
— Я тоже тебя люблю, моя радость, — ответил Элронд.
Ему так хотелось взять сейчас Леголаса за руку, уложить его в постель, лечь рядом, целовать его мягкие, податливые губы и говорить, как сильно он любит своего мальчика… но одна мысль не давала лорду Элронду покоя. Поэтому владыка Ривенделла ласково отстранил Леголаса от себя, пообещал ему, что скоро вернется, и вышел из комнаты.
Прихватив с кухни поднос с десертами, приготовленными на завтрак, он направился к кабинету старшего советника. Однако дверь кабинета была заперта, и Элронд, поколебавшись немного, направился к спальне Эрестора, где и нашел его, лежащего на животе в одной ночной сорочке среди бумаг, книг и пустых тарелок.
— Друг мой, отчего ты в постели? — сразу же забеспокоился сердобольный Элронд. — Тебе нездоровится?
Эрестор на миг оторвался от чтения очередного документа и бросил на владыку Ривенделла неприязненный взгляд, от которого у Элронда возникло ощущение, что его насквозь пронзили острой иглой.
— Видите ли, мой лорд, — проговорил советник с кривой улыбкой, — после вчерашней… беседы с нашим славным воеводой я обнаружил, что на некоторое время лишился возможности сидеть… а особенно на твердом сидении кресла в моем кабинете. Но вас это не должно тревожить, не так ли? Как видите, я вполне способен заниматься делами государства и лежа.
Элронд, осторожно отодвинув кипу бумаг, примостился на краешке постели, пристроив поднос с десертами на коленях.
— Что ты, что ты, любезный Эрестор, — мягко начал он, с опаской поглядывая на его раздраженное лицо, — у меня и в мыслях не было пенять тебе за то, что тебя нет в кабинете… Напротив, я лишь желал проведать тебя. Узнать, как… как ты себя чувствуешь. Я тут кое-что принес, взгляни: это торт-безе с апельсиновой начинкой, а это мусс из белого шоколада…
Эрестор взглянул на десерты так, словно Элронд предлагал ему горькую настойку, но поднос все-таки взял и даже принялся отламывать кусочки от торта-безе, отправляя их в рот со все тем же брезгливым выражением на лице.
— Благодарю за заботу, — сказал он ядовито. — Мне не нужна ваша фальшивая жалость, мой лорд. Если бы вам действительно было не всё равно, вы бы вспомнили, что я люблю не безе, а меренги, — Эрестор сглотнул слезы (вместе с безе) и принялся за шоколадный мусс, нервно размешивая его сахарной печенькой.
Бедный Элронд совсем растерялся.
— Но друг мой, я подумал, что безе и меренги — это ведь почти одно и то же… — робко возразил он и тут же замолчал, натолкнувшись на оскорбленный взгляд советника.
— Вот именно! — воскликнул Эрестор со слезами в голосе, бросая печеньку обратно в мусс. — Одно и то же! Вам всё — одно и то же! Как и для Глорфинделя! Что я, что какой-нибудь там мальчишка-конюх — одно и то же!
Элронд испуганно заморгал, не понимая, в чем обвиняет его советник, и пролепетал почти умоляюще:
— Если безе тебе так уж не по нраву, то я его сейчас же уберу… Зачем так переживать… На кухне есть еще белковый десерт в имбирном соусе…
Эрестор отвернулся, чтобы скрыть увлажнившиеся глаза, и принялся нервно заедать слезы муссом, давясь и судорожно всхлипывая.
— Вы, верно, смерти моей хотите, повелитель? — проговорил он дрожащим от слез голосом. — Разве вы не помните, что у меня аллергия на имбирь?
— Помню, помню, как не помнить, — отозвался Элронд, совсем потеряв голову от огорчения. — Это ведь я в прошлом году выхаживал тебя после того, как ты переел имбирных пряников…
— Ну конечно! — фыркнул Эрестор, обвиняюще ткнув в Элронда пальцем, вымазанным в апельсиновом креме. — Теперь уже и лишним пряником меня попрекаете! Как будто я такой же бездельник, как ваш Глорфиндель! Неужели я, столько лет трудившийся на благо Имладриса, не заслужил право хоть на какую-то радость в жизни? — Эрестор всхлипнул, сглотнул и вновь принялся за свой мусс.
Добрый владыка Ривенделла, который так и не понял, в чем он-то провинился перед советником, сказал мягко и ласково, словно говорил с буйнопомешанным:
Страница 14 из 16
