Знакомьтесь — это голос

Темно, но все же хватает света, чтобы оглянувшись по комнате, увидеть здесь шкаф и стол. Услышав пение просто за спиной, я постаралась взять себя в руки. Все пронзительней становился голос, все громче. Я пыталась сохранить здравый смысл в своих действиях. Спрятаться — пришло мне в голову и я заползла под деревянный стол. Но тут же моего укрытия как и не бывало. Все еще зажимая уши ладонями, я подошла к шкафу, прикосновение — и его тоже нет. Спрятаться негде. Надо убежать отсюда… Надо скорее отсюда уйти. Окно. Я уже ближе к нему, ближе. Но и голос становится громче. Высокий голос с хрипом, выводящий арии. Я уже на подоконнике, но руки меня хватают и тянут назад. Сильные, больно сжимая мои запястья.

— Позови Надежду! — крикнул совсем другой, мужской голос над моим ухом. Я все еще вырываясь, открыла глаза.

— Проснись, девочка, эй. — уже тише сказал он.

Я громко выдохнула. Палата ярко освещена. Кроме стола и шкафа есть еще и кровать. За окном без ручки (чтобы нельзя было открыть, наверное) — темнота. Мои длинные волосы спутаны, больничная рубашка прилипла к мокрой спине.

— Со мной все в порядке. — неразборчиво пролепетала я.

— Не думаю. Сейчас придет Надежда Романовна, твой доктор.

— Да отпусти меня! — попытался уклониться я, чтобы посмотреть ему в лицо. Не получилось.

— Мне больно!

Он несколько ослабил усилия. Я перестала вырываться.

Дверь открылась, вошла молодая женщина, которую я видела днем, когда меня привезла сюда Лиза — моя старшая сестра, с которой я жила (родители давно работали за рубежом по контракту).

— Что с ней? — подходя ближе, спросила доктор.

— Пыталась добраться до окна, орала. — ответил тот же голос за спиной.

— Днем она казалась спокойной. — нахмурилась женщина.

— Страшный сон. — немного раздраженно сказала я, глядя на нее. Они говорили обо мне в третьем лице, будто я не слышала их.

— Отпустите же меня, пожалуйста.

— Андрей, отпусти ее.

Наконец я увидела его — молодой, наверное, на несколько лет старше меня парень. «Красивый» — мелькнуло в голове.

— Мне уйти? — спросил он.

— Да нет, думаю, тебе лучше остаться. Андрей — практикант. — сказала она уже мне.

— Итак, что тебе приснилось, Анна?

Я пересказала сон, пытаясь игнорировать то, что она записывала мои слова. И еще внимательный взгляд парня.

— Твоя сестра говорила, что тебе снятся сны. — когда я замолчала, сказала врач.

— Типа вам — нет? — саркастически ответила я.

— А еще твоя сестра говорила, что придет завтра.

— Думаю, она боялась за то, чтобы я не причинила вреда ей. Вот и отвезла меня сюда.

— Но, ты соглашаешься, что хотела сбежать через окно не только во сне, но и наяву?

— Да. — что еще я могла сказать?

— Почему я здесь, разве я что-то сделала? Плохие сны — признак невменяемости?

— Прошло всего пару часов, как ты здесь, а ты чуть не выскочила из окна.

— Давно у тебя такое?

— Несколько месяцев, с моего дня рождения. Мне кажется, что я уже слышала где-то этот голос. Высокий голос, а на заднем плане — шум.

— Может тебя кто-то напугал, может угрожал кто-то? — подал голос Андрей.

— Да, меня напугали, когда привезли в психиатрическую больницу.

— С подростками обычно сложно. — обратилась Надежда к нему.

Я хмыкнула и отвернулась.

— Поспи немного еще.

— Вы что, шутите? Я не хочу!

— Спокойно. Дай руку.

— У меня и так уже синяк от вашего практиканта.

Но какой смысл сопротивляться?

Я отвернулась, протянув руку.

— Поспишь пару часов. Это снотворное с успокаивающим.

— Я спокойна.

— Конечно. — пробормотал Андрей.

Я легла на кровать и кажется даже спокойно проспала некоторое время.

А потом ударилась, когда кровать исчезла. Был только стол, шкаф и окно. Я упала на холодный пол. Я ждала голоса и не ошиблась, уже через минуту он прозвучал. Началась та же ария. Я даже не стала приближаться к мебели, так как ожидала, что те снова исчезнут. Просто лежала, становилось все страшнее. Голос оборвался и разорвал тишину с новой силой. И вдруг я поняла, что не могу пошевелиться. Он звучал, сотрясая мой мозг и я никак не могла вспомнить где его слышала…

Задыхаясь, я проснулась. Осознав, что сон закончился, я немного успокоилась. Но опять внутри похолодела, когда поняла, что все равно не могу пошевелится. Приподняв голову, я увидела, что мои руки и ноги оплетены какими-то веревками. Так я вынуждена была лежать наверно где-то полчаса, пока моя доктор в неизменимом сопровождение практиканта не вошла в комнату.

— Доброе утро. — взглянула она на меня.

— Что это зна…

— Ночью у тебя началась истерика, мы должны были принять меры. Ты упала на пол и стала кричать. Тебя еле перенесли на кровать и привязали… Что на этот раз тебе снилось?

— Все то же. — спокойно сказала я.

— Голос. Я четко его слышала. Как вас сейчас. Скажите честно — у меня глюки?

Я увидела, как Андрей сдерживая смех, отвернулся.

Но ей, похоже, было чуждо понятие чувства юмора.

— Это похоже на галлюцинации. Но они ведь только во время сна? — настороженно посмотрела она на меня.

— Да. Так вы меня развяжете?

— Думаю, да. До вечера. К тебе гости.