Зверь?

Женщина, не разжимая объятий, оторвала лицо от серой шерсти.

— Спасибо, Игорь, — она смотрела прямо в глаза, — я всегда знала, что ты лучше, чем хочешь казаться. Только не надо меня обманывать и ломать комедию. Я всё понимаю. Я не натворю глупостей. Делайте своё дело. Мы должны унести его.

Игорь ещё раз подивился воле этой женщины. Другая бы билась в истерике, причитала в полный голос, а этой не понадобилось и десяти минут, чтобы обуздать своё горе и не стать обузой для спутников. Да, умели в комитете кадры подбирать.

Потревоженный то ли движением, то ли звуком голосов зверь заскулил. Игорь занёс руку над его головой.

— Можно? — одними губами спросил он.

Людмила кивнула. Красильников погладил мягкую слегка влажную шерсть. Зверь открыл глаза и долго смотрел на капитана. Сведённые судорогой губы, тронула типичная собачья улыбка. Он попытался одобрительно рыкнуть, но чуть не захлебнулся кровью.

— Спокойно, мальчик, спокойно, — по щекам Людмилы бежали слёзы, она готова была отдать всё, что угодно, лишь бы облегчить страдания сына.

Фреки посмотрел на неё потом снова перевёл взгляд на капитана. В его глазах светилось нечто известное ему, его серым сородичам и давно потерянное человеком. Он снова улыбнулся и лизнул ладонь капитана.

Игорь зажмурился и затряс головой. Что-то зверски щипало глаза и проклятым комом стояло в горле.

— Всё кончено, Игорь, — прозвучал где-то далеко голос Платоновой. — Скоро ты увидишь его в человеческом обличии.

Известие о смерти Фреки не на шутку расстроила всадника.

— Проклятие! Портал для мёртвой материи, пусть даже и белковой, установить довольно сложно. Да и удерживать долго нельзя.

Игорь сперва хотел осадить Рата. Потом память подкинула пару-тройку эпизодов из собствен-ной биографии. Капитан прикусил язык. Всадник вёл себя, как обычный опер на задании и осуждать его за отсутствие слёз и скорбных речей было просто глупо.

— Трансформация уже началась? — между тем продолжал Ратибор.

— Людмила говорит, что это порой занимало больше часа.

— Кстати, как она?

— Держится.

— Хорошо. Больше часа говоришь? Хм… Даже не знаю, как лучше. Ладно, разберёмся. Игорь, нужна твоя помощь. Похоже, эти чёртовы струны ещё попортят нам нервы.

— А что с ними?

— Сейчас сам увидишь. Только осторожнее, ради предков. Пополам тебя, конечно не разрежет, но мне кажется их чем-то смазали. А теперь смотри внимательно.

Чуть не «сломав» глаза, Игорь всё же умудрился разглядеть нечто, толщиной с верхнюю струну бас-гитары, пробившую тело оборотня и затерявшуюся где-то среди леса.

— Я не знаю, что происходит, — бубнил Рат, — похоже в конторе ведутся разработки, о которых Синклит ни сном, ни духом. Очень похоже, что мы сейчас все в глубокой заднице. Глянь сюда.

Всадник показал очередную щтукенцию — едва заметное движение большого пальца и у него в руках нечто похоже на меч джедаев из знаменитого фильма. Эдакий перочинный ножик Скайвоке-ра.

— Лазерный резак, — пояснил Рат, — режет любой материал, за редким исключением, как масло. Однако…

Он несколько минут водил лезвием по струне. Убрал резак и повернулся к Красильникову.

— Сними очки, посвети фонариком и скажи, что ты про это думаешь.

Капитан всё сделал, как сказали и увидел следующее — резак оставил на струне крошечную ризку.

— Он действительно режет всё подряд?

— За редким исключением. Именно такое исключение ты и видишь… Но подобного сплава не может быть в этом Мире и в этом Времени! По данным Синклита!

— Облажался твой Синклит.

— По полной программе, — согласился Ратибор. — И мы вместе с ним.

— Может стрелы в лесу поискать?

— А ты уверен, что вокруг больше нет ловушек?

— А если из баллончика?

— Попробуй. Вот что, их шесть штук. Обрызгай каждую. Потом начинай резать. Справишься?

Игорь пожал плечами.

— Если покажешь, как эта штука включается.

— Покажу. А сам я пока займусь подготовкой портала. Может нам сегодня и повезёт.

Отыскивать в темноте едва заметные струны, на каждом шагу ожидая ловушки, занятие не слишком приятное и не особо лёгкое. Однако Игорь не жаловался. Впервые, за многие годы, он не думал о выпивке. Он ощущал значимость и полезность собственных действий. Никто не вмешивался и не поучал. Не растолковывал, кого можно задерживать, а перед кем лучше извиниться и, закрыв глаза на факты, отпустить на все четыре стороны. Он был уверен, что какая-нибудь мерзость, вроде болтливого прохиндея-адвоката, не отправит коту под хвост всю проделанную работу. Что бы не случилось дальше — сегодняшний день стал лучшим в жизни капитана за последние лет деќсять.