Зверь?

Впрочем ответ лежал на поверхности — после таких ран не выживают даже оборотни. В грудь огромного волка упиралось древко, а между лопаток выступал зазубренный, как у рыбацкого гарпуна, наконечник. По-видимому, знаток псовых использовал хитрую систему противовесов, позаимствоќванную у какого-нибудь туземного племени. Красильников живо представил, как несущийся по ночному лесу волк, наступает на скрытый рычаг (замаскированный скорее всего под корешок или обычную ветку) и тут же получает в грудь гарпун, сверху, круша позвоночник, падает набитый чем-то тяжёлым куль (он валялся неподалёку), а на шее захлёстывается петля. Шансы к спасению нулевые. Но чтобы уж бить наверняка, бритоголовый «любитель природы» не побрезговал самостре-лами на растяжках. Неизвестно, чем пользовался Кочуев — средневековыми арбалетами или чем-то разработанным в лабораториях конторы, но пробитые бока зверя говорили сами за себя.

— Всё чисто, — Ратибор направился к Фреки и в шаге от него, вдруг отскочил назад. — На месте, — крикнул он двинувшемуся было капитану. — Вот гады!

Оказывается фантазия Кочуева не ограничилась растяжками и противовесами. К стрелам неугоќмонный последователь первобытных охотников привязал едва различимые нити, вернее струны из какого-то неведомого, но, по-видимому, чертовски прочного материал. Фреки удерживали не только гарпун и повреждённый позвоночник. Стрелы пробив тело вонзились в стволы деревьев, и обороќтень оказался подвешенным над поляной.

Согнувшись в три погибели, Ратибор пролез под видимыми ему одному струнами, застыл в шаге от окровавленной пасти зверя. Знаком подозвал Красильникова.

— Иди прямо на меня, капитан, — предупредил он, — неизвестно чего они здесь ещё понатыкали. И за Людой следи. Наверняка все растяжки какой-нибудь гадостью намазаны. Не дай Род оцараќпается.

Впрочем, насчёт Платоновой мог бы и не предупреждать. Женщина послушно шла за Игорем, что-то бормоча под нос. Похоже, сознание, щадя рассудок, отключило её от реальности.

Игорь смотрел на существо, о коем столько слышал за последние дни. Существо, в коем была и его, Красильникова, частица. Даже сейчас, беспомощный и умирающий, оборотень поражал моќщью и величием. Волк довольно крупное животное, но Фреки размерами превосходил любого, самого значительного представителя серого племени. Раза в полтора. Его темно-серая шерсть, несмотря на дождь и кровь всё ещё сохраняла пышность и великолепие. Окровавленные клыки, размером с мизинец, внушали одновременно и страх, и уважение.

Зверь судорожно дышал, по-видимому гарпун или одна из стрел задели лёгкое. При каждом вздохе раздавался свистящий хрип, и из глотки вырывались кровавые пузыри.

— Всё-таки опоздали, — покачал головой Рат. — Ладно будем уходить вместе с телом. Игорь, — он протянул баллончик с растворяющим всё и вся веществом, — просто брызни на древко. Только осторожќнее. Я займусь чёртовой паутиной. С Люды глаз не спускай.

Платонова, услышав своё имя, подняла голову, вытерла слёзы и застыла, глядя на оборотня. Потом она шагнула к зверю, опустилась на колени и заключила в объятия широкую клыкастую голову.

— Вот и всё, сынок, — шепнула она ему на ухо.

Зверь заскулил, открыл глаза. Игорь перестал дышать — глаза оказались что ни на есть человеќческие — голубые с чёрной точкой зрачка. Фреки втянул воздух ноздрями и, наверное из последних сил лизнул щёку Людмилы, оставляя кровавую полосу. Женщина зарылась лицом в тёмно-серую шкуру и снова заплакала. Веки зверя сомкнулись, и он задышал ещё чаще.

— Игорь, работаем, — всадник сунул под нос Красильникову «пейджер», — они совсем близко. В кольцо берут. У нас времени полчаса. Не больше.

Капитан брызнул на древко (оно оказалось металлическим) из баллончика. Струя, попав на металл, зашипела и запузырилась. Похоже она действовала, как кислота. Игорь приготовился наблюдать разрушительное действие препарата, чтобы, улучив момент ускорить процесс. Шибанув, скажем, по теряющему прочность металлу каблуком. Хвалёный «разрушитель» обманул все ожидания. Он впитался, оставив всё ту же гладкую поверхность.

— Эй, командир, — позвал он Рата, — похоже облом,

— Что такое? — всадник был уже рядом. — Ты обрызгал?

— Естественно.

— Ну и…

— И ничего! Сам что ли не видишь? У тебя в рюкзаке, часом «болгарки» не завалялось или ножовки по металлу?

— Спокойно, капитан. Жидкость впиталась?

— Ну, наверное, если не испарилась.

— Тогда всё в порядке. Она воздействует изнутри, на уровне молекул. Конечно дольше, чем обычная кислота, но зато надёжно. Мы же не знаем из какого материала это копьё ковали. Может его ни кислота, ни твоя «болгарка» не возьмут. Подожди минут двадцать. Я со струнами пойду разберусь.

— Командир, — нарочито громко произнёс Красильников и кивнул на всё ещё обнимающую зверя Людмилу, — если выберемся, может и парня сможем подлатать? Раз до сих пор держится? — он даже подмигнул всаднику, призывая поддержать игру.

— Конечно, — всадник понял намёк, — если только выберемся. Люда, я же тебе рассказывал, какие на Синклите целители попадаются.