Холодный мокрый снег падает на лицо. Темнота набережной, изредка разрываемая желтыми огнями фонарей, обволакивает меня чем-то глухим. Я иду своей обычной дорогой сквозь метель, ежась от ветра. Если бы ветер дул в спину, я могла бы смотреть на обгоняющие меня снежные звезды, несущиеся навстречу земле. Но ветер дует прямо в лицо, снег слепит глаза. Я вижу только контрастные тени решеток на заснеженном граните. Иногда мне кажется, что я внезапно теряю слух — настолько безмолвна эта ночь. Лишь гул ветра, гуляющего в печных трубах, изредка прерывает тишину и напоминает, что слух все еще со мной.
7 мин, 33 сек 8708
Я, содрогаясь всем своим существом от леденящего кровь ужаса, начинаю будить сама себя. Это — жест отчаяния, беспомощный крик в ночи, обращенный куда-то в глубину своего я. Притяжение делается все более ласковым. Оно не отступает ни на мгновение, оно тянет меня за собой. Глаза застилает плотная, непроницаемая пелена. Я сопротивляюсь изо всех сил. Я не знаю, что ждет меня там, за ласковой непроницаемой теплотой, но я знаю, что мне нельзя поддаваться ее уговорам. «Проснись! Проснись, глупая!» — твержу я себе, с трудом удерживаясь по эту сторону сознания. Темнота баюкает меня, уводит. Вернее, пытается увести, но ей мешает отчаянно зацепившееся по эту сторону тонкой ниточкой мое собственное сознание. Страх охватывает все мое существо, сковывает его вечным льдом, пронзает насквозь, вгоняя под кожу миллионы тоненьких игл. Я изо всех сил пытаюсь проснуться, оторваться от одновременно ласковой и ужасной субстанции, не дать увести себя в самую ее глубину. Еще мгновение и, я ощущаю погибель у самых уст. «Проснись! Открой глаза! Открой глаза!» — слышу я собственный голос.
Невероятным усилием воли мне удается проснуться. Я понимаю, что лежу в холодном поту, в той же самой позе, что и раньше. Мое дыхание прерывисто, а сердце бешено отстукивает десятые доли секунды. Сквозь ночную темноту проступают очертания комнаты, камин, кресло с брошенным на него халатом, зеркало старинной венецианской работы, в котором отражается перевернутый краб канделябра, платяной шкаф.
Меня все еще переполняет страх. Я вглядываюсь в очертания предметов в комнате, пытаясь уловить здесь чужое присутствие. Не выдержав, я зажигаю свет. Слезы накатываются на глаза, мне не удается сдержать их. [Author ID1: at Sun Jan 25 00:12:00 2004 ] Постепенно, ко мне возвращается способность рассуждать. Я с большим трудом глотаю воздух и пытаюсь успокоить себя. В мягком свете лампы комната выглядит дружелюбной и пустой. Я никогда не гонялась за маниакальной чистотой, но и особого беспорядка здесь тоже нет. Чтобы прийти в себя, я разглядываю модный журнал, его глянцевые красавицы улыбаются мне, явно не догадываясь, к чему может привести чересчур богатое воображение.
Постепенно успокоившись, я вновь решаю уснуть. Следуя советам, прочитанным не помню где в далеком детстве в каком-то забытом литературном произведении, я пытаюсь управлять своими сновидениями, стараюсь вызвать приятный сон. Я представляю себе лодку, плывущую по голубой реке, навстречу цветущему саду. Получается неплохо. Вот только нет никакой гарантии, что это сработает и обеспечит мне спокойный сон на всю оставшуюся ночь. Однако, выбирать не приходится — усталость берет свое. Я засыпаю.
Вначале все идет по плану. Лодка медленно плывет по голубой реке, увозя меня к цветущему саду. Блики на воде отражаются от ее бортов, слышны всплески волн, бьющихся о борт, лицо обдувает свежий ветерок. Внезапно, все снова исчезает в знакомой черной мгле. Страх сковывает мое сердце. Я сплю и одновременно боюсь во сне за себя наяву, словно эта грань — между сном и реальностью — перестала существовать. Теплое притяжение манит меня. Мой разум бьется в истерике, пронзаемый ледяным смертельным ужасом. Я вновь слышу знакомый голос, он, словно джазовый саксофон, шепчет что-то невнятное и ласковое. Притяжение нарастает. Из-за черной завесы ко мне устремляются волны блаженства. Словно прибой, они накатывают на меня и тянут за собой, уносясь в Неведанное.
Постепенно ко мне возвращается способность рассуждать, я слышу свой собственный голос:
— Ведь это всего лишь сон, чего тут бояться? Всего лишь немного странный и приятный сон… — Проснись! Сейчас же проснись! — задыхается от страха сердце. Оно ведь намного лучше понимает мои животные инстинкты, все, в том числе и страх.
— Мне не вырваться. Притяжение слишком сильное. Быть может, оставить страхи и поплыть по течению?
— Нет! Нет! Только не это! Не смей!
— Почему?
— Не знаю. Я не знаю. Я только знаю, что нельзя! Нельзя! Не смей!
— Это всего лишь глупые страхи… Я веду диалог сама с собой, чувствуя, как темная масса затягивает меня все глубже в непроницаемое Неведанное. Я знаю, что мне туда нельзя. Мне кажется, что я родилась с этим знанием. Быть может, оно было единственным, с которым я родилась. Дети рождаются на свет не с абсолютно чистыми мозгами. Они наделены инстинктами, призванными сохранить им жизнь. Один из них борется сейчас за мою собственную. А я, вместо того, чтобы помочь ему, принимаю сторону темных сил. Я знаю с кем имею дело. Но от этого его притяжение не становится менее приятным и обволакивающим. И я решаюсь на эксперимент.
— Только не это! Неееет!
Я чувствую, как что-то подхватывает меня, словно цепляет на крючок, и начинает медленно уводить в самую глубину черной пелены.
Невероятным усилием воли мне удается проснуться. Я понимаю, что лежу в холодном поту, в той же самой позе, что и раньше. Мое дыхание прерывисто, а сердце бешено отстукивает десятые доли секунды. Сквозь ночную темноту проступают очертания комнаты, камин, кресло с брошенным на него халатом, зеркало старинной венецианской работы, в котором отражается перевернутый краб канделябра, платяной шкаф.
Меня все еще переполняет страх. Я вглядываюсь в очертания предметов в комнате, пытаясь уловить здесь чужое присутствие. Не выдержав, я зажигаю свет. Слезы накатываются на глаза, мне не удается сдержать их. [Author ID1: at Sun Jan 25 00:12:00 2004 ] Постепенно, ко мне возвращается способность рассуждать. Я с большим трудом глотаю воздух и пытаюсь успокоить себя. В мягком свете лампы комната выглядит дружелюбной и пустой. Я никогда не гонялась за маниакальной чистотой, но и особого беспорядка здесь тоже нет. Чтобы прийти в себя, я разглядываю модный журнал, его глянцевые красавицы улыбаются мне, явно не догадываясь, к чему может привести чересчур богатое воображение.
Постепенно успокоившись, я вновь решаю уснуть. Следуя советам, прочитанным не помню где в далеком детстве в каком-то забытом литературном произведении, я пытаюсь управлять своими сновидениями, стараюсь вызвать приятный сон. Я представляю себе лодку, плывущую по голубой реке, навстречу цветущему саду. Получается неплохо. Вот только нет никакой гарантии, что это сработает и обеспечит мне спокойный сон на всю оставшуюся ночь. Однако, выбирать не приходится — усталость берет свое. Я засыпаю.
Вначале все идет по плану. Лодка медленно плывет по голубой реке, увозя меня к цветущему саду. Блики на воде отражаются от ее бортов, слышны всплески волн, бьющихся о борт, лицо обдувает свежий ветерок. Внезапно, все снова исчезает в знакомой черной мгле. Страх сковывает мое сердце. Я сплю и одновременно боюсь во сне за себя наяву, словно эта грань — между сном и реальностью — перестала существовать. Теплое притяжение манит меня. Мой разум бьется в истерике, пронзаемый ледяным смертельным ужасом. Я вновь слышу знакомый голос, он, словно джазовый саксофон, шепчет что-то невнятное и ласковое. Притяжение нарастает. Из-за черной завесы ко мне устремляются волны блаженства. Словно прибой, они накатывают на меня и тянут за собой, уносясь в Неведанное.
Постепенно ко мне возвращается способность рассуждать, я слышу свой собственный голос:
— Ведь это всего лишь сон, чего тут бояться? Всего лишь немного странный и приятный сон… — Проснись! Сейчас же проснись! — задыхается от страха сердце. Оно ведь намного лучше понимает мои животные инстинкты, все, в том числе и страх.
— Мне не вырваться. Притяжение слишком сильное. Быть может, оставить страхи и поплыть по течению?
— Нет! Нет! Только не это! Не смей!
— Почему?
— Не знаю. Я не знаю. Я только знаю, что нельзя! Нельзя! Не смей!
— Это всего лишь глупые страхи… Я веду диалог сама с собой, чувствуя, как темная масса затягивает меня все глубже в непроницаемое Неведанное. Я знаю, что мне туда нельзя. Мне кажется, что я родилась с этим знанием. Быть может, оно было единственным, с которым я родилась. Дети рождаются на свет не с абсолютно чистыми мозгами. Они наделены инстинктами, призванными сохранить им жизнь. Один из них борется сейчас за мою собственную. А я, вместо того, чтобы помочь ему, принимаю сторону темных сил. Я знаю с кем имею дело. Но от этого его притяжение не становится менее приятным и обволакивающим. И я решаюсь на эксперимент.
— Только не это! Неееет!
Я чувствую, как что-то подхватывает меня, словно цепляет на крючок, и начинает медленно уводить в самую глубину черной пелены.
Страница 2 из 3
