214782

— Да, минутку, — оторвать его от чтения было той еще задачей. Эрик готов был поспорить, что Чарльз даже не понял смысл заданного вопроса. Он обращал внимание на собеседника не раньше, чем дочитывал главу. Эрик прошелся вдоль одного из стеллажей, скользя глазами по разноцветным корешкам. Фамилии авторов в основном были ему незнакомы, о ком-то он только слышал. Его детство и юность прошли в условиях, не располагающих к чтению. Но внезапно одна фамилия отдалась толчком тупой боли где-то между ребер. «Adolf Hitler. Mein Kampf». Эрик сжал челюсти так сильно, что зубы скрипнули. Рука потянулась к серому корешку сама по себе. Он вытащил пыльную книгу и посмотрел на форзац. «Die Nationalsozialistische Bewegung». И чертова свастика. Точно такая же была выгравирована на слитках золота, переплавленных из наручных часов, сережек, подвесок, обручальных колец и зубных пломб, отобранных у евреев, которые затем были сожжены в огромных печах. Где-то среди всех этих людей был его отец. Эрик наблюдал, как отблески пламени камина пляшут на красных буквах названия. А может, это были отблески того огня, который горел в нацистских печах? Или того огня, который пылал в его душе? Не видя ничего вокруг, Эрик подошел с книгой к камину. Даже сквозь закрытые почерневшие двери можно было слышать крики сгорающих внутри людей. А запах жженой плоти до сих пор преследовал его во снах. Жар от огня лизнул костяшки его пальцев, крепко сжимающих книгу.

— Что ты делаешь?

Эрик медленно потянул руки вперед и вниз.

— Эрик, что ты делаешь? — ладонь Чарльза легла ему на плечо. — Отдай мне книгу.

Он медленно, как во сне, поднял взгляд на Чарльза. Огненные блики блуждали по его нахмуренному лицу и протянутой ладони.

— Зачем? — голос Эрика звучал низко и глухо.

— Это всего лишь книга. Она описывает события, а не является их причиной. Эрик, пожалуйста, — Чарльз попытался забрать ее, но Эрик не разжимал пальцы.

— Не глупи, Эрик. Ты же не будешь сжигать книги по истории за то, что они описывают события Холокоста.

— Эту книгу написал человек, из-за которого погибли миллионы евреев. Миллионы людей, Чарльз, были сожжены в печах, расстреляны, или до смерти замучены непосильным трудом и голодом, только за то, что такими родились. Я не хочу, чтобы кто-то, прочитав эту книгу, попытался повторить нечто подобное.

— Именно для этого и нужны книги. Для того, чтобы не повторять ошибок прошлого. Сжигая книги, мы только уподобимся тем, кто проповедовал идеи нацизма. Я знаю, как это больно для тебя, Эрик, но я не могу позволить тебе сделать этого.

— Тебе не понять, Чарльз. Это не затронуло тебя и твою семью. Твои родители наверняка погибли, напившись дорогого шампанского на светском приеме и не справившись с управлением шикарного автомобиля, — выплюнул Эрик и швырнул книгу в огонь.

Он очень четко видел, как она полетела вниз, и самые высокие языки пламени лизнули корешок. Но в следующий момент книга оказалась в руках у Чарльза.

— Мои родители погибли, заразившись корью в приюте для малоимущих, — Чарльз осторожно поставил книгу обратно на полку. — Я пойду переоденусь, подожди меня внизу, пожалуйста, — в дверях он снова обернулся. — Эрик, я знаю, что ты не хотел так говорить о моих родителях.

Иногда способности Чарльза были очень на руку.

— И я не читал твои мысли, как и обещал, — добавил он, уже скрывшись в коридоре.