«… В Нижнем Новгороде начали каменщики строить кремль. На следующий день утром пришли и увидели, что все сделанное ими развалилось. Удивились каменщики, покачали головами, но продолжили работу. А на другой день увидели снова все развалившимся. Решили каменщики обратиться к старикам за советом. И старики сказали: чтобы кремль был крепким, долговечным и не взяла его вражеская сила, надо построить его на крови первого подошедшего к месту постройки живого существа.»
Добавить в моё избранное
6 мин, 57 сек 6045
Неподалеку от места, где строился кремль, жил посадский человек. И была у него молодая жена — красавица Алена, которая ждала ребенка. В то утро вышла Алена рано утром по воду на речку Почайну. Взяла она ведра и коромысло, спустилась к речке, набрала полные ведра и стала подниматься с ними на крутую гору. И увидела Алена, что около места постройки кремля стоят люди и чего-то ждут. Подошла Алена к строителям. Взмахнул рукой седобородый боярин. Схватили Алену и замуровали ее живой под основание башни. Вместе с ней положили туда и ведра с коромыслом. С тех пор и стала называться башня Коромысловой. А муж Алены, узнав о страшной смерти жены, покончил с собой — бросился в Волгу«.»
Легенда о Коромысловой Башне.
«… При постройке домов имеют обыкновение класть человеческое тело в качестве фундамента. Кто положит человека в фундамент, тому наказание — 12 лет церковного покаяния и 300 поклонов. Клади в фундамент кабана, или бычка, или козла».
Отрывок из христианского номоканона.
— … И вот в этот самый момент мальчик понял, что уже поздно, что Хозяин Башни увидел его, и нет ему теперь спасения, — Виталик сделал таинственную паузу.
Жадно слушающая его ребятня дружно затаила дыхание и не смела вздохнуть. Первым тишину нарушил маленький Димка:
— И как же он спасся? Не мог же мальчик умереть?
Виталик уловил трепет в голосе спрашивающего. Все понятно, Дима ещё слишком мал, и в его мире нет места для смерти ребенка. Для него дети и их родители бессмертны, и вот теперь он отстаивает не просто судьбу выдуманного мальчика, но и весь свой маленький безоблачный мир.
— Спасся, — серьезно кивнул Виталий, — Это же был конец лета, и наутро родители увезли его домой. Мальчик никогда так не радовался первому школьному дню.
Дима счастливо разулыбался, ребята загалдели, решая, кто же следующий будет рассказывать страшную историю.
Виталик отвернулся, ковыряя прутиком песок и задумался. Из окна его комнаты на пятом этаже по ночам отлично было видно призрачный силуэт башни. Она возвышалась над лесом, похожая на шахматную ладью, и из её окна сквозь темноту и расстояние пробивался желтый мерцающий свет.
Что находилось за лесом, Виталий знал отлично. Небольшая река с крутыми берегами и песчаным пляжем, а за рекой — огороженный невысоким забором пансионат местной больницы. Дальше располагалась село, в котором самой высокой постройкой была беленая церковь, но её лес скрывал полностью. В общем, для башни там места не было. Да и днем её было не видно. Однажды вечером Виталик позвал к окну маму и показал ей темный силуэт над лесом, но та отмахнулась, обозвала башню облаком, а сына — фантазером, и отправила его пить молоко на кухню.
В отличие от большинства детей во дворе, Виталий не проводил тут только лето. Его родители жили в этом доме круглый год, и самое большее, на что мальчик мог надеяться, это поездка к бабушке с дедом в деревню недалеко от города. Никаких тебе приключений. Так бы и жил он без приключений, если бы однажды осенью не заметил над верхушками леса темный силуэт. Он пропадал утром и вновь появлялся над лесом, как только темнело. Когда выпал первый снег, башня пропала, и появилась вновь лишь в конце мая. Вроде бы со временем ничего не менялось и не происходило, но Виталика терзала тревога при взгляде на странное строение.
Очередной рассказчик заканчивал свою историю, когда из леса вышел Анечкин папа с небольшой коробкой в руках. В коробке кто-то попискивал и шуршал коготками по картонной стенке.
— Смотрите, кого я вам принес. В гараж ко мне залетел. Маленький ещё видимо, летает неловко, вот я его и поймал.
В коробке, рассматривая людей неподвижными желтыми глазами и открывая клюв, сидела небольшая сова. Дети по очереди заглядывали внутрь, кто-то протянул ладошку к птице, но тут же её отдернул, когда совенок недвусмысленно щелкнул клювом, оберегая свою неприкосновенность. Когда все налюбовались, Анечкин папа захватил коробку одной рукой, вторую протянул дочери:
— Пойдем, бабушка уже давно ужин приготовила.
— А сову вы с собой заберете?
— Конечно, что ж я её, зря ловил что ли? Анечке подарком будет.
Виталий нахмурился:
— Нельзя её домой забирать. Она дома не выживет.
Мужчина не удостоил мальчишку ответом. Развернулся и пошел в сторону подъезда со своими сокровищами.
В ту ночь желтое окно в башне не светило ровным светом, а пульсировало, и сам силуэт башни стал ещё более размытым.
Наутро двор встретил Анечку напряженным молчанием. Все помнили, что случилось, когда прошлым летом её отец притащил с дачи крота. Его так же показывали ребятне и дарили девочке, а через пару дней она уже несла своего питомца в лес — хоронить. На её лице не было ни слезинки. Тоном, не допускающим пререканий, она пояснила:
— Кроты — вредители. Если оставить его на воле, то он размножится и съест все корни у деревьев.
Легенда о Коромысловой Башне.
«… При постройке домов имеют обыкновение класть человеческое тело в качестве фундамента. Кто положит человека в фундамент, тому наказание — 12 лет церковного покаяния и 300 поклонов. Клади в фундамент кабана, или бычка, или козла».
Отрывок из христианского номоканона.
— … И вот в этот самый момент мальчик понял, что уже поздно, что Хозяин Башни увидел его, и нет ему теперь спасения, — Виталик сделал таинственную паузу.
Жадно слушающая его ребятня дружно затаила дыхание и не смела вздохнуть. Первым тишину нарушил маленький Димка:
— И как же он спасся? Не мог же мальчик умереть?
Виталик уловил трепет в голосе спрашивающего. Все понятно, Дима ещё слишком мал, и в его мире нет места для смерти ребенка. Для него дети и их родители бессмертны, и вот теперь он отстаивает не просто судьбу выдуманного мальчика, но и весь свой маленький безоблачный мир.
— Спасся, — серьезно кивнул Виталий, — Это же был конец лета, и наутро родители увезли его домой. Мальчик никогда так не радовался первому школьному дню.
Дима счастливо разулыбался, ребята загалдели, решая, кто же следующий будет рассказывать страшную историю.
Виталик отвернулся, ковыряя прутиком песок и задумался. Из окна его комнаты на пятом этаже по ночам отлично было видно призрачный силуэт башни. Она возвышалась над лесом, похожая на шахматную ладью, и из её окна сквозь темноту и расстояние пробивался желтый мерцающий свет.
Что находилось за лесом, Виталий знал отлично. Небольшая река с крутыми берегами и песчаным пляжем, а за рекой — огороженный невысоким забором пансионат местной больницы. Дальше располагалась село, в котором самой высокой постройкой была беленая церковь, но её лес скрывал полностью. В общем, для башни там места не было. Да и днем её было не видно. Однажды вечером Виталик позвал к окну маму и показал ей темный силуэт над лесом, но та отмахнулась, обозвала башню облаком, а сына — фантазером, и отправила его пить молоко на кухню.
В отличие от большинства детей во дворе, Виталий не проводил тут только лето. Его родители жили в этом доме круглый год, и самое большее, на что мальчик мог надеяться, это поездка к бабушке с дедом в деревню недалеко от города. Никаких тебе приключений. Так бы и жил он без приключений, если бы однажды осенью не заметил над верхушками леса темный силуэт. Он пропадал утром и вновь появлялся над лесом, как только темнело. Когда выпал первый снег, башня пропала, и появилась вновь лишь в конце мая. Вроде бы со временем ничего не менялось и не происходило, но Виталика терзала тревога при взгляде на странное строение.
Очередной рассказчик заканчивал свою историю, когда из леса вышел Анечкин папа с небольшой коробкой в руках. В коробке кто-то попискивал и шуршал коготками по картонной стенке.
— Смотрите, кого я вам принес. В гараж ко мне залетел. Маленький ещё видимо, летает неловко, вот я его и поймал.
В коробке, рассматривая людей неподвижными желтыми глазами и открывая клюв, сидела небольшая сова. Дети по очереди заглядывали внутрь, кто-то протянул ладошку к птице, но тут же её отдернул, когда совенок недвусмысленно щелкнул клювом, оберегая свою неприкосновенность. Когда все налюбовались, Анечкин папа захватил коробку одной рукой, вторую протянул дочери:
— Пойдем, бабушка уже давно ужин приготовила.
— А сову вы с собой заберете?
— Конечно, что ж я её, зря ловил что ли? Анечке подарком будет.
Виталий нахмурился:
— Нельзя её домой забирать. Она дома не выживет.
Мужчина не удостоил мальчишку ответом. Развернулся и пошел в сторону подъезда со своими сокровищами.
В ту ночь желтое окно в башне не светило ровным светом, а пульсировало, и сам силуэт башни стал ещё более размытым.
Наутро двор встретил Анечку напряженным молчанием. Все помнили, что случилось, когда прошлым летом её отец притащил с дачи крота. Его так же показывали ребятне и дарили девочке, а через пару дней она уже несла своего питомца в лес — хоронить. На её лице не было ни слезинки. Тоном, не допускающим пререканий, она пояснила:
— Кроты — вредители. Если оставить его на воле, то он размножится и съест все корни у деревьев.
Страница 1 из 2
