Беличий замок

Она швырнула в белку корягу — ту самую, что хранила следы удара о темя Владимира, — но палка просвистела мимо, невероятным образом изменив траекторию. Людочка, быстро оглядевшись вокруг и приметив небольшую сухую сосёнку, с рычанием принялась раскачивать её и трясти, норовя выдрать деревцо с корнем. Пригнув норовистую сушину к земле, к влажному мху, она не удержала и выпустила ствол из рук. Деревцо, спружинив, хлёстко ударило по соседней сосне. Та, качнувшись, задела дерево побольше, а оно, в свою очередь, — совсем высокую хвойную красавицу. Раскрыв рот, Вася смотрел, как, подобно дорожке из падающих косточек домино, хлестали друг друга и передавали удар одно дерево за другим. Обойдя волной по кругу, удар сфокусировался на вековой ели, которая, охнув, с треском начала падать, утягивая за собой растительность помельче. Ель валилась прямо на сестру, и Людочка, осознав это, рванула в сторону, но путы-лианы малинника, умертвившие четвертью часа ранее другого человека, стянули ей ноги и не позволили покинуть место. Раздался резкий хруст, затем какой-то сдавленный пыльный звук — ель рухнула, придавив собой Людочку и беззащитную белку.

— Не умирай, не умирай, пожалуйста, — заплакал Вася, падая на колени и целуя подрагивающую руку сестры. — Я сейчас оттащу дерево, ты только держись! Я сейчас!

— Давай, Васька, — просипела сестра. — Я обязательно продержусь. Ты у меня молодец. Ты мой самый любимый человечек, хоть и дурак…

Вася, глотая слёзы и громко всхлипывая, ухватился за макушку ели. Он хотел сказать Люське, что только она по-настоящему любила его, что ни матери, ни отцу он не был нужен так, как нужен был сестре, что она единственная, кто дарил ему хоть какое-то тепло, но рыданья душили его, сдавливая грудь, и мешали произносить самые главные слова в его недолгой жизни. Он клял себя за отвратительные мысли о Люсе, о том, что он мешает ей, клял и молился, как умел, обещая боженьке больше никогда не думать о людях плохо. Понемногу раскачивая ствол и колючие ветви, Вася откантовывал ель, двигая её по сантиметру. Сестра некоторое время подбадривала мальчика, затем вдруг забормотала что-то несвязное, затем бормотанье перешло в стоны. Спустя некоторое время затихли и стоны.

— Люся! Люсечка! — истошно, с надрывом закричал Вася. Кинувшись к белеющей в сумраке и неловко торчащей из-под хвои руке, мальчик попытался найти пульс, но на холодном запястье не было спасительного биения жилок. Он несколько минут растирал руку и плакал, пока не сообразил, что лучше бежать в посёлок — за помощью.

Он понёсся, не разбирая дороги, падая и вставая, промочив штаны до пояса, по берегу ручейка, время от времени соскальзывая в холодную воду. Он бежал, всматриваясь в темноту в поиске белок, и ему было почти не страшно, потому что самое страшное уже случилось. В какой-то момент над ним возникла крупная птица с двумя дохлыми белками в клюве, но по глиссаде скрылась в чёрных кустах. На горизонте, сквозь стволы и подлесок забрезжили тёплые огоньки посёлка — мальчик прибавил ходу. У ограды, к которой привела его тропка, голова его вспыхнула, раскололась на две части, и мальчик упал, теряя сознание.

Очнулся он в кресле под огромными рогами. Открыв глаза, Вася обнаружил перед собой смотрителя беличьего замка, разнаряженного в пух и прах. На человеке-поганке был вечерний смокинг с галстуком-бабочкой и чёрные лакированные штиблеты. Штиблеты отчаянно рифмовались с лакированным же клювом птицы, восседавшей на изящных рожках по правую руку от смотрителя. Жарко и торжественно трещал камин, а на каминном мраморном приступке пламенели затейливые искристые цветы.

— С прибытием, дорогой мой господарик! — радостно сказал смотритель. — Свершилось! С чем я вас и поздравляю.

— А где посёлок? — глупо спросил Вася.

— Какой посёлок? Мы с Кутхом нашли тебя в пяти метрах от главных ворот замка. — Шляпа глянула на птицу, та важно кивнула. — Ты, ведь, спешил в замок?

— Там моя сестра! — с отчаяньем проговорил мальчик. — Она умирает. Ей нужна помощь. Я шёл в посёлок за помощью.

— Её уже не нужна помощь. Помощь нужна тебе. По себе знаю — поначалу так трудно со всем этим справляться! То одно забудешь, то другое, а уж как гостей отбирать — вообще, ужас. Но ничего, привыкнешь, втянешься…

— Куда втянусь? Я домой хочу. И сестре помочь.

— Вот бестолковый мальчишка, — рассердился смотритель. — Сказали же: ей помощь не требуется. Кутх! Неси белок!

Птица, мгновенно взмыв под потолок, вылетела в окно, распахнутое под потолком, но через минуту вернулась с корзиной в клюве.

— Вот они, господарики, — любовно промолвил человек в шляпе, принимая ношу от пернатого сотоварища. — Вот они, грехи наши смертные.

Вася встал с кресла и вытянул шею, заглядывая в корзину. Почему-то делать это было тяжело и неловко. Между тем поганка извлёк по очереди семь рыженьких тушек, укладывая рядком на бильярдный стол.