Думаю, что каждый писатель, рано или поздно, проходит через этап фан-фикшен. Или, попросту говоря, через этап подражательства — когда чужой мир пленяет настолько, что невозможно побороть в себе искушение прогуляться по его тропинкам.
153 мин, 7 сек 3633
Джеймс встрепенулся и стал шарить глазами по ячейкам с ключами. Почти все были пусты. Был ключ только от одной комнаты. Но Джеймс уже знал от какой — знал даже раньше, чем взял его в руки. Большой палец скользнул по бирке, сметая лёгкий налёт пыли.
«312».
Джеймс вышел из комнаты и направился к лестнице на верхние этажи. После его ухода, чернила на записке растаяли как снег на солнце, а скучающий ветер сдул чистый бланк на пол…
***
Лестница из главного холла довела Джеймса только до второго этажа. Но план отеля мужчина знал и так. Он просто не мог его забыть, даже если бы захотел…
Снова коридоры… Неработающие лифты, отключённые светильники. Двери, ведущие в другие номера. Проходя мимо, Джеймс чувствовал холод, причём не совсем обычный. Странный, почти мистический поток мороза. Словно все отрицательные эмоции были закрыты в этих пустых помещениях. «Пустых», возможно, не совсем подходящее слово. Мебель там была. Но не было чего-то важного… Того, что оживляет интерьер. Раньше это здесь было, но сейчас… Закрытые пространства больше напоминали потревоженные могилы или вскрытые склепы.
Джеймс дошёл до узкой лестницы на следующий этаж и стал подниматься.
— Джеймс!
Крик затих, оставив после себя многократное эхо. Мэри? Мария? Кто, кто?! Джеймс с удесятерёнными силами рванул наверх, но тут же налетел на металлическую решётку. Как не вовремя! В мужчине вспыхнула ярость. Ствол пистолета уставился в замок, а палец дважды надавил на спуск. Лёгкие двери распахнулись с такой силой, что чуть не слетели с петель.
Человек буквально взлетел по оставшимся ступенькам и понёсся к номеру…
Заперто! Дрожь в руках передалась ключу, и Джеймс потерял несколько секунд, прежде чем раздался знакомый щелчок механизма.
Комната 312.
«Их комната».
Она ничуть не изменилась. Только краски выцвели, а обстановку накрыла бледность, усиленная серым светом, лившимся через широкие окна. Все предметы были на своих местах. Вплоть до вазочек, вплоть до картин на стенах. Но не было самого важного.
Не было Мэри.
Зато появилась новая вещица — видеомагнитофон… или он был тут и раньше? Тогда им было всё равно — они даже к телевизору не подходили…
А не всё ли равно? Сейчас он узнает… остальное — неважно. Кассета… на ней что-то есть. Должно быть. Обязательно. Иначе всё это путешествие окажется сущей бессмыслицей.
Джеймс уселся в кресло и почувствовал приступ внезапной тошноты. Магнитофон с жадностью заглотнул кассету, а телевизор высыпал на человека собственную долю эфирных помех…
Но Джеймсу было уже всё равно. И то, что в отеле нет электричества… И то, что вид за окном растворился в плотных слоях тумана… И то…
Мэри обворожительно улыбнулась и неуверенной «сонной» походкой прошла мимо огромного окна, через которое в комнату лился ослепительный солнечный свет. Чуть дальше искрилось озеро, щедро поливающее одинокий отель отражёнными лучами…
— Ты снова снимаешь меня? — спросила Мэри, глядя в объектив. — Да брось, — добавила она с улыбкой.
Упав в кресло перед окном и, проведя пальцами по подбородку, тихо проговорила:
— Я не знаю почему, но… мне нравится здесь. Так умиротворенно… Знаешь, что я решила? — Мэри обернулась к нему и продолжила. — Пусть этот город будет нашим «особым местом».
Она перевела взгляд на озеро за окном:
— И мне кажется, я начинаю понимать почему… Как жаль, что надо уезжать, — девушка поднялась с кресла и посмотрела прямо на Джеймса, глядя, казалось, ему прямиком в глаза, минуя систему линз и сам объектив камеры.
— Пообещай, Джеймс. Пообещай, что когда-нибудь… ты снова возьмёшь меня сюда. Пообещай, даже если это будут просто слова, — сухой кашель не дал ей закончить фразы. Изображение на плёнке скользнуло вниз и потеряло резкость…
Но тут же возникло снова.
Джеймс похолодел…
Мэри лежала на кровати. В их доме! Тихие стоны сменялись приступами хриплого кашля.
Джеймс подошёл к кровати и склонился над теряющим силы телом жены. Её губы приоткрылись, чтобы сказать что-то…
… рука скользнула куда-то под её голову, как будто хотела поправить подушку…
Что-то мутное и размытое. Мэри, сидящая на кресле и со страхом смотрящая ему в глаза…
Резкое движение руки… Подушка на её лице… Кажется, он пытается что-то прокричать…
Собственные руки, изо всех сил прижимающие подушку…
Изображение помутнело и окончательно растворилось в буре электронных помех…
… чтобы в следующий момент вспыхнуть снова…
Его искаженное лицо. Злоба, презрение, ненависть и…
«Торжество!»
Глава четвертая: «Правда»
Шок.
Он закрыл лицо руками.
«Этого просто не может быть… Я. Я… любил её».
Сзади открылась и снова захлопнулась дверь, но Джеймс не отреагировал. Какая теперь разница кто это?
— Значит, ты здесь! Ты нашел письмо? Ты нашел Мэри, Джеймс? Если нет, то пойдем искать!
Мужчина не двигался.
— Все в порядке, Джеймс?
— Мэри умерла….
Крик Лоры вонзился в сознание ржавой иглой осознанной вины:
— Нет, Джеймс! Это ложь, ты — лжец!!!
— Правда…
Ее глаза наполнились слезами:
— Мэри… умерла, потому что болела?
«312».
Джеймс вышел из комнаты и направился к лестнице на верхние этажи. После его ухода, чернила на записке растаяли как снег на солнце, а скучающий ветер сдул чистый бланк на пол…
***
Лестница из главного холла довела Джеймса только до второго этажа. Но план отеля мужчина знал и так. Он просто не мог его забыть, даже если бы захотел…
Снова коридоры… Неработающие лифты, отключённые светильники. Двери, ведущие в другие номера. Проходя мимо, Джеймс чувствовал холод, причём не совсем обычный. Странный, почти мистический поток мороза. Словно все отрицательные эмоции были закрыты в этих пустых помещениях. «Пустых», возможно, не совсем подходящее слово. Мебель там была. Но не было чего-то важного… Того, что оживляет интерьер. Раньше это здесь было, но сейчас… Закрытые пространства больше напоминали потревоженные могилы или вскрытые склепы.
Джеймс дошёл до узкой лестницы на следующий этаж и стал подниматься.
— Джеймс!
Крик затих, оставив после себя многократное эхо. Мэри? Мария? Кто, кто?! Джеймс с удесятерёнными силами рванул наверх, но тут же налетел на металлическую решётку. Как не вовремя! В мужчине вспыхнула ярость. Ствол пистолета уставился в замок, а палец дважды надавил на спуск. Лёгкие двери распахнулись с такой силой, что чуть не слетели с петель.
Человек буквально взлетел по оставшимся ступенькам и понёсся к номеру…
Заперто! Дрожь в руках передалась ключу, и Джеймс потерял несколько секунд, прежде чем раздался знакомый щелчок механизма.
Комната 312.
«Их комната».
Она ничуть не изменилась. Только краски выцвели, а обстановку накрыла бледность, усиленная серым светом, лившимся через широкие окна. Все предметы были на своих местах. Вплоть до вазочек, вплоть до картин на стенах. Но не было самого важного.
Не было Мэри.
Зато появилась новая вещица — видеомагнитофон… или он был тут и раньше? Тогда им было всё равно — они даже к телевизору не подходили…
А не всё ли равно? Сейчас он узнает… остальное — неважно. Кассета… на ней что-то есть. Должно быть. Обязательно. Иначе всё это путешествие окажется сущей бессмыслицей.
Джеймс уселся в кресло и почувствовал приступ внезапной тошноты. Магнитофон с жадностью заглотнул кассету, а телевизор высыпал на человека собственную долю эфирных помех…
Но Джеймсу было уже всё равно. И то, что в отеле нет электричества… И то, что вид за окном растворился в плотных слоях тумана… И то…
Мэри обворожительно улыбнулась и неуверенной «сонной» походкой прошла мимо огромного окна, через которое в комнату лился ослепительный солнечный свет. Чуть дальше искрилось озеро, щедро поливающее одинокий отель отражёнными лучами…
— Ты снова снимаешь меня? — спросила Мэри, глядя в объектив. — Да брось, — добавила она с улыбкой.
Упав в кресло перед окном и, проведя пальцами по подбородку, тихо проговорила:
— Я не знаю почему, но… мне нравится здесь. Так умиротворенно… Знаешь, что я решила? — Мэри обернулась к нему и продолжила. — Пусть этот город будет нашим «особым местом».
Она перевела взгляд на озеро за окном:
— И мне кажется, я начинаю понимать почему… Как жаль, что надо уезжать, — девушка поднялась с кресла и посмотрела прямо на Джеймса, глядя, казалось, ему прямиком в глаза, минуя систему линз и сам объектив камеры.
— Пообещай, Джеймс. Пообещай, что когда-нибудь… ты снова возьмёшь меня сюда. Пообещай, даже если это будут просто слова, — сухой кашель не дал ей закончить фразы. Изображение на плёнке скользнуло вниз и потеряло резкость…
Но тут же возникло снова.
Джеймс похолодел…
Мэри лежала на кровати. В их доме! Тихие стоны сменялись приступами хриплого кашля.
Джеймс подошёл к кровати и склонился над теряющим силы телом жены. Её губы приоткрылись, чтобы сказать что-то…
… рука скользнула куда-то под её голову, как будто хотела поправить подушку…
Что-то мутное и размытое. Мэри, сидящая на кресле и со страхом смотрящая ему в глаза…
Резкое движение руки… Подушка на её лице… Кажется, он пытается что-то прокричать…
Собственные руки, изо всех сил прижимающие подушку…
Изображение помутнело и окончательно растворилось в буре электронных помех…
… чтобы в следующий момент вспыхнуть снова…
Его искаженное лицо. Злоба, презрение, ненависть и…
«Торжество!»
Глава четвертая: «Правда»
Шок.
Он закрыл лицо руками.
«Этого просто не может быть… Я. Я… любил её».
Сзади открылась и снова захлопнулась дверь, но Джеймс не отреагировал. Какая теперь разница кто это?
— Значит, ты здесь! Ты нашел письмо? Ты нашел Мэри, Джеймс? Если нет, то пойдем искать!
Мужчина не двигался.
— Все в порядке, Джеймс?
— Мэри умерла….
Крик Лоры вонзился в сознание ржавой иглой осознанной вины:
— Нет, Джеймс! Это ложь, ты — лжец!!!
— Правда…
Ее глаза наполнились слезами:
— Мэри… умерла, потому что болела?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 38 из 43
