Фандом: Ориджиналы. В этот вечер на внешнем уровне Ибере — Кханготане — погода была просто замечательной — снег, лазурного цвета, как это бывало только здесь, падал хлопьями на сизую мостовую магической реки Аквелнест, проистекающей из самого Ядра Ибере, реки, что протекала практически через все уровни, небо было настолько светло-серым, что даже казалось белым, а холода вдалеке от дворца императрицы, ослепительно белоснежного и сверкающего, как и сама ледяная женщина, сегодня почти не чувствовалось.
31 мин, 59 сек 18703
Ванесса даже пожалела, что рядом с ней нет никого из восточного крыла Сената. Саломея ударила бы этого генерала, оттолкнула бы, завизжала бы на всю улицу и бросилась бы бежать — это было вполне в её стиле. А Амелия — эта девчонка с алыми волосами, лицом похожая на фарфоровую куклу — точно придумала что-нибудь каверзное и, в конечном счёте, не слишком-то приятное для Мерсера. Впрочем, зная Амелию, она могла сделать что угодно, и это не вышло бы ей боком — отец её в своё время, это было довольно давно, выловил из реки едва не утонувшего Хуана Астарна, и Киндеирн готов был сделать многое, чтобы облагодарить за такую услугу.
В восточном крыле всё было проще. Там было много вспыльчивых особ, и Ванесса вполне сумела бы затеряться на их фоне. А так — она могла только мечтать о том, чтобы расцарапать Карелу лицо. И в какой-то момент княжне показалось, что подобная выходка была бы именно тем, о чём она мечтала всю свою жизнь, и лишь усилием воли ей удалось подавить это желание и сдержаться. Во всяком случае, не показать этого внешне.
В восточном крыле всё было проще и правильнее. Оно отвечало за другую сферу жизни Ибере, и сенаторы оттуда были прямолинейнее, вспыльчивее, они старались говорить всё как было и редко были достаточно вежливы, чтобы хоть кто-нибудь из дворян пригласил бы их на один из своих балов. В восточном крыле почти не было сенаторов из числа дворян. Во всяком случае, из великих и средних дворянских родов, как это было в северных башнях и западном крыле, да и представителей купеческих родов тоже почти не было, в отличие от южного Сената. Впрочем, официальных данных о том, в какую часть Сената отправляли выпускников академии, не было. Ванесса не знала, почему её поместили именно в западную, а её кузину отправили в северную.
— Я думала, вы не должны быть чем-то подобны Джанхагскому Прокурору, быть не хуже его, — улыбнулась сенатор, стараясь говорить как можно более сладко, елейно. — А вы ему и в подмётки не годитесь. И ладно бы дело было только в том, что магии в вас меньше — харизмы-то вам тоже не хватает.
Она развернулась и снова продолжила идти, в глубине души опасаясь, что Мерсер может что-то предпринять относительно неё. Впрочем… Возможно, стоило сказать Горскому, что она его раскусила. Тогда и месть Карела не будет так страшна — против Элины Мерсер вряд ли сможет что-то сделать. Впрочем, Горская никогда не одобрит связь своего единственного — благодаря Мейеру — сына с сенатором.
А на счёт того, что в Кханготане было тепло, Ванесса, всё-таки, несколько погорячилась. Поднялся ветер, и стало совсем зябко. И сенатор поправила шарф так, чтобы он закрывал не только её шею, но и уши. О красоте причёски, впрочем, из-за ветра пришлось забыть, и княжна даже несколько пожалела о том, что не наняла извозчика, который смог бы домчать её прямо от здания Сената до самых дверей кафе, где они с Сергеем договорились встретиться.
Ванесса не любила холод. Она не боялась его, но, право слово, совершенно не любила, хотя и сама едва понимала, почему. Просто не любила. Как не любила жасминовый чай, жёсткую ткань формы военных, тихие надтреснутые голоса и цветы шиповника. А ещё — ходить два раза в одно и то же кафе или в один и тот же театр. Это просто… было. Словно родилось вместе с ней. Ванесса не слишком-то стремилась размышлять о том, какая магия руководит жизненным циклом каждого — в Сенате и без неё хватало охотников. А холод, всё-таки, она совсем не любила, предпочитая то едва заметное тепло, присущее Девентеге и многим другим уровням…
Кханготан славился своими мостами через реки магии, бурлящей, живой, что текла через все уровни Ибере, но именно здесь словно превращалась в воду. В Кханготане было множество красивых зданий — по правде говоря, ни одного некрасивого, так как именно сюда обычно прибывали послы из других миров. Да и обустраивал его в своё время, кажется, Манфрид Анкраминне, покойный муж императрицы. Вряд ли на Кханготане в таком случае хотя бы что-нибудь могло оказаться некрасивым, безвкусным или непродуманным. Но тут было, всё-таки, довольно прохладно, и небо в большинстве случаев было скрыто за облаками или тучами. Было бы куда проще, если бы здание Сената находилось на каком-нибудь другом уровне, а не в Изимском предместье Кханготана. Где-нибудь, где погода не такая однообразная — на внешнем уровне Ибере даже летом было прохладно. Княжна не была против такой погоды, но не круглый же год!
В восточном крыле всё было проще. Там было много вспыльчивых особ, и Ванесса вполне сумела бы затеряться на их фоне. А так — она могла только мечтать о том, чтобы расцарапать Карелу лицо. И в какой-то момент княжне показалось, что подобная выходка была бы именно тем, о чём она мечтала всю свою жизнь, и лишь усилием воли ей удалось подавить это желание и сдержаться. Во всяком случае, не показать этого внешне.
В восточном крыле всё было проще и правильнее. Оно отвечало за другую сферу жизни Ибере, и сенаторы оттуда были прямолинейнее, вспыльчивее, они старались говорить всё как было и редко были достаточно вежливы, чтобы хоть кто-нибудь из дворян пригласил бы их на один из своих балов. В восточном крыле почти не было сенаторов из числа дворян. Во всяком случае, из великих и средних дворянских родов, как это было в северных башнях и западном крыле, да и представителей купеческих родов тоже почти не было, в отличие от южного Сената. Впрочем, официальных данных о том, в какую часть Сената отправляли выпускников академии, не было. Ванесса не знала, почему её поместили именно в западную, а её кузину отправили в северную.
— Я думала, вы не должны быть чем-то подобны Джанхагскому Прокурору, быть не хуже его, — улыбнулась сенатор, стараясь говорить как можно более сладко, елейно. — А вы ему и в подмётки не годитесь. И ладно бы дело было только в том, что магии в вас меньше — харизмы-то вам тоже не хватает.
Она развернулась и снова продолжила идти, в глубине души опасаясь, что Мерсер может что-то предпринять относительно неё. Впрочем… Возможно, стоило сказать Горскому, что она его раскусила. Тогда и месть Карела не будет так страшна — против Элины Мерсер вряд ли сможет что-то сделать. Впрочем, Горская никогда не одобрит связь своего единственного — благодаря Мейеру — сына с сенатором.
А на счёт того, что в Кханготане было тепло, Ванесса, всё-таки, несколько погорячилась. Поднялся ветер, и стало совсем зябко. И сенатор поправила шарф так, чтобы он закрывал не только её шею, но и уши. О красоте причёски, впрочем, из-за ветра пришлось забыть, и княжна даже несколько пожалела о том, что не наняла извозчика, который смог бы домчать её прямо от здания Сената до самых дверей кафе, где они с Сергеем договорились встретиться.
Ванесса не любила холод. Она не боялась его, но, право слово, совершенно не любила, хотя и сама едва понимала, почему. Просто не любила. Как не любила жасминовый чай, жёсткую ткань формы военных, тихие надтреснутые голоса и цветы шиповника. А ещё — ходить два раза в одно и то же кафе или в один и тот же театр. Это просто… было. Словно родилось вместе с ней. Ванесса не слишком-то стремилась размышлять о том, какая магия руководит жизненным циклом каждого — в Сенате и без неё хватало охотников. А холод, всё-таки, она совсем не любила, предпочитая то едва заметное тепло, присущее Девентеге и многим другим уровням…
Кханготан славился своими мостами через реки магии, бурлящей, живой, что текла через все уровни Ибере, но именно здесь словно превращалась в воду. В Кханготане было множество красивых зданий — по правде говоря, ни одного некрасивого, так как именно сюда обычно прибывали послы из других миров. Да и обустраивал его в своё время, кажется, Манфрид Анкраминне, покойный муж императрицы. Вряд ли на Кханготане в таком случае хотя бы что-нибудь могло оказаться некрасивым, безвкусным или непродуманным. Но тут было, всё-таки, довольно прохладно, и небо в большинстве случаев было скрыто за облаками или тучами. Было бы куда проще, если бы здание Сената находилось на каком-нибудь другом уровне, а не в Изимском предместье Кханготана. Где-нибудь, где погода не такая однообразная — на внешнем уровне Ибере даже летом было прохладно. Княжна не была против такой погоды, но не круглый же год!
Страница 5 из 10
