Фандом: Сотня. Тяжело менять образ жизни, еще тяжелее менять себя под этот образ, но когда внезапно понимаешь, что ты не просил, а тебя уже изменило, — это может оказаться еще тяжелее. Очередная часть цикла про Кольцо, постчетвертый сезон, АУ к пятому.
42 мин, 50 сек 14326
Эхо наблюдала за ним и раньше, и вот десять минут назад, пока он не увидел ее в дверях, и готова была поклясться, что этот человек умеет двигаться точно, гибко и свободно, что ему только что было довольно легко управляться с мечом, просто он не знал — как. А сейчас его словно заморозили, заставили растерять всю легкость, сковали мышцы и суставы… Еще год назад Эхо подумала бы, что он боится ошибиться в движениях. Но сейчас чувствовала, что это совсем другое. То же, что мешает ей самой. Просто ее тело все-таки тело воина, пусть и размякшее за последние месяцы, но оно помнит, что нужно делать, даже когда изнутри ему мешает накатывающее волнами желание. А у Джона нет такой подготовки. Он владеет собой достаточно хорошо для нетренированного человека, но не настолько хорошо, чтобы суметь скрыть свою неловкость от Эхо.
Она мотнула головой, чтобы отогнать дурацкие мысли — это все ей кажется. Скорее всего, ему, наоборот, просто не хочется, чтобы она к нему прикасалась так, потому что он все же мужчина, и знает, с чем она пришла, опасается, что это какая-то игра, соблазнение… Может, и так. Только ему это не нужно. Что ж, значит, она не будет больше его звать, раз он не хочет. Но кое-что все же может ему подарить.
— Я научу тебя обращаться с мечом. Раз тебе это нравится, — сказала Эхо, продолжая вести его руку в нужном направлении. Голос звучал ровно, руки не дрожали. Она это переживет. У нее есть Белл и Ро. А Джон…
— Знаешь, — прервал тот плавное движение и вывернулся из ее хватки, не выпуская меч, — я ведь не Белл. У меня выдержка не та. Хватит издеваться.
Что ж такое, что опять не так?
Стоп. Этот же вопрос ей недавно задал Белл: «Что я делаю не так?»
Да они с Джоном сейчас повторяют их с Беллом недавние ошибки. Он что-то себе придумал, она, наверняка, тоже «придумала». И оба пытаются что-нибудь сделать, не понимая, что от одного хочет второй. И если они не выяснят, чего же хотят на самом деле, у них все будет неправильно, и что-нибудь обязательно испортится, сломается и потеряется… Шпионские методы тут не действуют. Никаких интриг и притворства, никаких намеков. Сейчас нужно сделать то же, что тогда, после чтений ее писанины, сделал сам Джон, оборвав все игры: ну вас нафиг с этими церемониями…
— Это слишком сложно для меня, — сказала Эхо. — Все должно быть проще.
Когда она решительно его поцеловала, внутренне готовясь к тому, что сейчас ее оттолкнут, Джон все-таки выпустил меч, тот лязгнул, падая на пол, но Эхо было не до того.
Белл всегда говорил, что Джон сильнее, чем кажется — и сейчас его объятия позволили ей это прочувствовать на себе. А губы его были такие же, как тогда, в первый раз, — ласковые, как у Белла, только не такие мягкие, и целовал он уверенно и так жадно, как будто всю жизнь этого ждал…
— Так достаточно просто? — спросил Джон, чуть задыхаясь, и вдруг коснулся шеи Эхо невесомым поцелуем — нежно провел приоткрытыми губами от уха к плечу, заставив ее вздрогнуть, потому что она привыкла к гладкой коже Белла, а отросшая щетина на лице Джона мягко щекотала, легонько покалывая, и от этого по телу словно прошел разряд электричества, но не тот смертельный, которым Эхо пыталась убить в себе ALIE, а дразнящий и будоражащий.
— А еще проще? — спросила она, надеясь, что он поймет.
— Здесь?
— Нет, можем выйти в космос, — не удержалась она от шпильки в его же духе, и подтолкнула к сложенным в углу матам. Джон не стал сопротивляться, только ухватил за руку покрепче.
— Мне нравится твое чувство юмора, — хрипловато сказал он, утягивая ее за собой вниз.
Сон был приятный. Пожалуй, даже слишком. Настолько, что во сне Беллами понял, что это сон, и что надо бы проснуться, чтобы воплотить снившееся. Даже во сне он помнил, что в реальности его ждет Эхо, с которой они только что снова были вместе, и оба были счастливы. И это было лучше любых снов.
Беллами, не открывая глаз, протянул руку, чтобы обнять Эхо, но рука свободно свалилась на подушку рядом. Даже на их огромной кровати он бы достал ее хоть кончиками пальцев. Пришлось открыть глаза и вспомнить, что они заснули не у себя в спальне — в которой, кстати, они до сих пор так ни разу и не оказались вместе, — а на кровати Джона с Эмори. Которая куда меньше в ширину, чем их семиспальное чудо. И на этой кровати Беллами лежал совершенно один. Ни Эхо, ни Джона, ни Эмори. Впрочем, Эмори он сам оставлял с Ро. Эхо, должно быть, вернулась к ним. А Джон?
Она мотнула головой, чтобы отогнать дурацкие мысли — это все ей кажется. Скорее всего, ему, наоборот, просто не хочется, чтобы она к нему прикасалась так, потому что он все же мужчина, и знает, с чем она пришла, опасается, что это какая-то игра, соблазнение… Может, и так. Только ему это не нужно. Что ж, значит, она не будет больше его звать, раз он не хочет. Но кое-что все же может ему подарить.
— Я научу тебя обращаться с мечом. Раз тебе это нравится, — сказала Эхо, продолжая вести его руку в нужном направлении. Голос звучал ровно, руки не дрожали. Она это переживет. У нее есть Белл и Ро. А Джон…
— Знаешь, — прервал тот плавное движение и вывернулся из ее хватки, не выпуская меч, — я ведь не Белл. У меня выдержка не та. Хватит издеваться.
Что ж такое, что опять не так?
Стоп. Этот же вопрос ей недавно задал Белл: «Что я делаю не так?»
Да они с Джоном сейчас повторяют их с Беллом недавние ошибки. Он что-то себе придумал, она, наверняка, тоже «придумала». И оба пытаются что-нибудь сделать, не понимая, что от одного хочет второй. И если они не выяснят, чего же хотят на самом деле, у них все будет неправильно, и что-нибудь обязательно испортится, сломается и потеряется… Шпионские методы тут не действуют. Никаких интриг и притворства, никаких намеков. Сейчас нужно сделать то же, что тогда, после чтений ее писанины, сделал сам Джон, оборвав все игры: ну вас нафиг с этими церемониями…
— Это слишком сложно для меня, — сказала Эхо. — Все должно быть проще.
Когда она решительно его поцеловала, внутренне готовясь к тому, что сейчас ее оттолкнут, Джон все-таки выпустил меч, тот лязгнул, падая на пол, но Эхо было не до того.
Белл всегда говорил, что Джон сильнее, чем кажется — и сейчас его объятия позволили ей это прочувствовать на себе. А губы его были такие же, как тогда, в первый раз, — ласковые, как у Белла, только не такие мягкие, и целовал он уверенно и так жадно, как будто всю жизнь этого ждал…
— Так достаточно просто? — спросил Джон, чуть задыхаясь, и вдруг коснулся шеи Эхо невесомым поцелуем — нежно провел приоткрытыми губами от уха к плечу, заставив ее вздрогнуть, потому что она привыкла к гладкой коже Белла, а отросшая щетина на лице Джона мягко щекотала, легонько покалывая, и от этого по телу словно прошел разряд электричества, но не тот смертельный, которым Эхо пыталась убить в себе ALIE, а дразнящий и будоражащий.
— А еще проще? — спросила она, надеясь, что он поймет.
— Здесь?
— Нет, можем выйти в космос, — не удержалась она от шпильки в его же духе, и подтолкнула к сложенным в углу матам. Джон не стал сопротивляться, только ухватил за руку покрепче.
— Мне нравится твое чувство юмора, — хрипловато сказал он, утягивая ее за собой вниз.
Сон был приятный. Пожалуй, даже слишком. Настолько, что во сне Беллами понял, что это сон, и что надо бы проснуться, чтобы воплотить снившееся. Даже во сне он помнил, что в реальности его ждет Эхо, с которой они только что снова были вместе, и оба были счастливы. И это было лучше любых снов.
Беллами, не открывая глаз, протянул руку, чтобы обнять Эхо, но рука свободно свалилась на подушку рядом. Даже на их огромной кровати он бы достал ее хоть кончиками пальцев. Пришлось открыть глаза и вспомнить, что они заснули не у себя в спальне — в которой, кстати, они до сих пор так ни разу и не оказались вместе, — а на кровати Джона с Эмори. Которая куда меньше в ширину, чем их семиспальное чудо. И на этой кровати Беллами лежал совершенно один. Ни Эхо, ни Джона, ни Эмори. Впрочем, Эмори он сам оставлял с Ро. Эхо, должно быть, вернулась к ним. А Джон?
Страница 10 из 12
