В первом часу ночи 13 июля 1912 г. сын Почетного гражданина Санкт-Петербурга Якова Петровича Беляева Иван сделал по телефону заявление полиции, из которого следовало, что его отец несколько минут назад был убит в собственной квартире в доме №23 по набережной реки Фонтанки. Нарядом полиции, прибывшим немедленно по указанному адресу, было обнаружено тело Я.П. Беляева с двумя огнестрельными ранами. В квартире находились сожительница погибшего, некая Антонина Ивановна Богданович, его средний сын Иван, сделавший заявление в полицию, горничная и кухарка.
36 мин, 3 сек 11376
Письмо это в дальнейшем было процитировано в обвинительном заключении, с которым прокуратура вышла в суд. Любопытен ответ, который Богданович написала Беляеву; он очень красноречиво характеризует психологию этой женщины: УТы целых восемь лет варил эту кашу, а расплачиваться приходится мне. я много лет сидела в тюрьме и покорно ждала своего палача, а теперь меня хотят выбросить на улицу, как выжатый лимон. Ты не смеешь мне напоминать об обещании, данном мною в порыве гнева и ревности. (Е) я имею полные права на тебя!Ф Своеобразна логика этой женщины: держи свое слово, но не смей напоминать о моем! Сама лексика сильно рознится с той, какую мы можем видеть в письмах Беляева: Уя теперь купила тебяФ, Уне забывай, как я вцепилась в твою бородуФ, Управа на тебяФЕ А сколь красноречиво обращение на УтыФ! и это после того, как сам Беляев уже пять лет обращался к Богданович исключительно на УвыФ. Видимо, нутро прожженой шлюхи УДеборыФ властно заявляло о себе, отметая всяческие условности и сантименты.
Примерно в те же дни Ц в конце июня 1912 г. Ц Богданович послала вдогонку этому письму еще одно. Оно оказалось еще более красноречивым, особенно, если читать его в контексте последовавшего через две недели убийства. Письмо это содержало следующий любопытный пассаж, привлекший внимание прокуратуры: УЕдавая мне честное слово прекратить всяческие сношения с этой особой ты не счел нужным меня успокоить, а подчеркнул, что слово это Ц вынужденное. я не в силах расстаться с тобой и не бросить тебя (так в оригинале Ц прим. авт.) пока ты мне не опротивишь. И если я погибну, то вместе со мной погибнешь и ты!Ф Богданович написала Уесли я погибнуФ как будто ей и в самом деле кто Ц то грозил погибелью; не сразу и поймешь, что погибель для Антонины Ивановны Ц это 25 тыс. рублей с процентами за 11 лет и загородная резиденция в придачу! Трудно понять что это: истерия? цинизм? просто глупость? Или неуемная жажда власти над другим человеком, не терпящая никаких возражений и не считающаяся с доводами рассудка?
Понимая, что на суде обязательно возникнет вопрос о вменяемости Антонины Ивановны, прокурор назначил психиатрическую экспертизу ее состояния. Впрочем, эта женщина отнюдь не производила впечатления неуравновешенной, а тем более Ц душевнобольной. Она внимательно прочитывала все документы, которые ей предлагались для ознакомления; записки, передаваемые ею на волю, были конкретны и свидетельствовали о рациональности её мышления. Богданович не казалась сломленной и уж точно не раскаивалась в содеянном. Назначение психиатрической экспертизы она восприняла как очередной вызов, новое испытание, которое надлежитвыдержать.
Экспертиза, длившаяся с сентября 1912 г. по апрель 1913 г., привела к заключению, которое можно было ожидать. Было констатировано наличие в поведении Антонины Богданович некоторых истероидных (истерических) черт, но в целом женщина признавалась полностью и безусловно вменяемой, т. е. отдававшей отчет в своих действиях как в момент их совершения, так и после.
Врачи задавались вопросом установления ее душевного состояния и, по большому счету, не исследовали психосексуальный аспект поведения Богданович. Сейчас, когда уже доказано колоссальное влияние латентных элементов сексуальности на черты характера и поведение человека, психиатрическое исследование Антонины Богданович было бы куда более разносторонним.
Изучение ее переписки не оставляет сомнений в том, что она была высокодоминантной женщиной с более или менее выраженными садистскими наклонностями. Она была конфликтна, не боялась идти на обострение ситуации. Можно предположить, что на каком-то этапе своей жизни Беляев попал в психосексуальную зависимость от неё; возможно, в основе этой зависимости лежало некое сексуальное отклонение Якова Петровича, на которое наложились и которое удачно дополнили элементы поведения сильной доминирующей в сексе женщины. По мере старения и ослабления либидо Беляева, стала слабеть и его зависимость от Богданович; последняя приписывала происходящее появлению другой женщины. Такое подозрение, возможно, на каком-то этапе даже льстило его самолюбию и он не считал нужным оправдываться. Как бы там ни было, потеря Антониной Богданович прежнего лидирующего положения в паре, было воспринято ею исключительно болезненно. Можно допустить, что на её искаженное и не всегда адекватное восприятие происходившего повлияли климактерические изменения психики. В какой-то момент конфликт интересов стал необратимо однонаправлен; никто Ц ни Беляев, ни Богданович — уже не мог поступиться заявленными вслух интересами не потеряв своего лица. Конечно, все сказанное — чистое предположение. следствие не провело работы в этом направлении по той простой причине, что в те времена представления о глубинной связи преступных наклонностей и психосексуальных отклонениях ещё только формировались; «теория доминантности» Роберта Ардри появилась много позже — во второй половине 20-го столетия.
Примерно в те же дни Ц в конце июня 1912 г. Ц Богданович послала вдогонку этому письму еще одно. Оно оказалось еще более красноречивым, особенно, если читать его в контексте последовавшего через две недели убийства. Письмо это содержало следующий любопытный пассаж, привлекший внимание прокуратуры: УЕдавая мне честное слово прекратить всяческие сношения с этой особой ты не счел нужным меня успокоить, а подчеркнул, что слово это Ц вынужденное. я не в силах расстаться с тобой и не бросить тебя (так в оригинале Ц прим. авт.) пока ты мне не опротивишь. И если я погибну, то вместе со мной погибнешь и ты!Ф Богданович написала Уесли я погибнуФ как будто ей и в самом деле кто Ц то грозил погибелью; не сразу и поймешь, что погибель для Антонины Ивановны Ц это 25 тыс. рублей с процентами за 11 лет и загородная резиденция в придачу! Трудно понять что это: истерия? цинизм? просто глупость? Или неуемная жажда власти над другим человеком, не терпящая никаких возражений и не считающаяся с доводами рассудка?
Понимая, что на суде обязательно возникнет вопрос о вменяемости Антонины Ивановны, прокурор назначил психиатрическую экспертизу ее состояния. Впрочем, эта женщина отнюдь не производила впечатления неуравновешенной, а тем более Ц душевнобольной. Она внимательно прочитывала все документы, которые ей предлагались для ознакомления; записки, передаваемые ею на волю, были конкретны и свидетельствовали о рациональности её мышления. Богданович не казалась сломленной и уж точно не раскаивалась в содеянном. Назначение психиатрической экспертизы она восприняла как очередной вызов, новое испытание, которое надлежитвыдержать.
Экспертиза, длившаяся с сентября 1912 г. по апрель 1913 г., привела к заключению, которое можно было ожидать. Было констатировано наличие в поведении Антонины Богданович некоторых истероидных (истерических) черт, но в целом женщина признавалась полностью и безусловно вменяемой, т. е. отдававшей отчет в своих действиях как в момент их совершения, так и после.
Врачи задавались вопросом установления ее душевного состояния и, по большому счету, не исследовали психосексуальный аспект поведения Богданович. Сейчас, когда уже доказано колоссальное влияние латентных элементов сексуальности на черты характера и поведение человека, психиатрическое исследование Антонины Богданович было бы куда более разносторонним.
Изучение ее переписки не оставляет сомнений в том, что она была высокодоминантной женщиной с более или менее выраженными садистскими наклонностями. Она была конфликтна, не боялась идти на обострение ситуации. Можно предположить, что на каком-то этапе своей жизни Беляев попал в психосексуальную зависимость от неё; возможно, в основе этой зависимости лежало некое сексуальное отклонение Якова Петровича, на которое наложились и которое удачно дополнили элементы поведения сильной доминирующей в сексе женщины. По мере старения и ослабления либидо Беляева, стала слабеть и его зависимость от Богданович; последняя приписывала происходящее появлению другой женщины. Такое подозрение, возможно, на каком-то этапе даже льстило его самолюбию и он не считал нужным оправдываться. Как бы там ни было, потеря Антониной Богданович прежнего лидирующего положения в паре, было воспринято ею исключительно болезненно. Можно допустить, что на её искаженное и не всегда адекватное восприятие происходившего повлияли климактерические изменения психики. В какой-то момент конфликт интересов стал необратимо однонаправлен; никто Ц ни Беляев, ни Богданович — уже не мог поступиться заявленными вслух интересами не потеряв своего лица. Конечно, все сказанное — чистое предположение. следствие не провело работы в этом направлении по той простой причине, что в те времена представления о глубинной связи преступных наклонностей и психосексуальных отклонениях ещё только формировались; «теория доминантности» Роберта Ардри появилась много позже — во второй половине 20-го столетия.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 7 из 12
