В первом часу ночи 13 июля 1912 г. сын Почетного гражданина Санкт-Петербурга Якова Петровича Беляева Иван сделал по телефону заявление полиции, из которого следовало, что его отец несколько минут назад был убит в собственной квартире в доме №23 по набережной реки Фонтанки. Нарядом полиции, прибывшим немедленно по указанному адресу, было обнаружено тело Я.П. Беляева с двумя огнестрельными ранами. В квартире находились сожительница погибшего, некая Антонина Ивановна Богданович, его средний сын Иван, сделавший заявление в полицию, горничная и кухарка.
36 мин, 3 сек 11378
Безусловно удачным ходом обвинения следует признать приглашение на суд Апполины Иосифовны Гельцель. Формально она не была разведена с Беляевым; особое, заверенное нотариусом, соглашение определяло условия ее проживания во Франции и возможность возвращения в Россию. Апполина Иосифовна могла претендовать на УвдовьюФ четверть состояния погибшего. Имея мощный материальный стимул, эта женщина могла превратиться в зале суда в мощного союзника обвинителя, поскольку великолепно знала Богданович и имела все основания ненавидеть ее за проявленное в 1901 г. вероломство.
Гельцель ответила согласием на предложение сотрудничать с обвинением и, получив официальный вызов в суд, выехала в Петербург. Правда, к открытию процесса она опоздала.
Суд открылся 1 марта 1914 г. без ее участия. УДело БогдановичФ слушалось Санкт Ц Петербургским окружным судом с участием присяжных заседателей. Обвинение представлял товарищ Прокурора окружного суда Рейнике, гражданским истцом, представлявшим интересы Гельцель, был присяжный поверенный Булацель, адвокатом обвиняемой был приглашен Карабчевский.
Последний Ц безусловно, опытнейший юрист и тонкий психолог Ц повел очень тонкую защиту обвиняемой. Прежде всего, еще на этапе допроса полицейских в самом начале процесса, он привлек внимание к эпизоду, имевшему место в июле 1912 г., спустя несколько дней после гибели Беляева. Следует напомнить, что на момент гибели отца, в Петербурге находился только средний из сыновей Ц Иван; яков и Алексей приехали в город после того, как узнали из газет о происшедшем. Все три брата, собравшись, явились к следователю с намерением обсудить ход расследования и в частности узнать о возможности освобождения из Ц под стражи Антонины Богданович под внесение денежного залога. Спустя двадцать месяцев этот рядовой, в общем Ц то, эпизод, Карабчевский весьма многозначительно обыграл в суде: дескать, обратите внимание, дети погибшего ходили хлопотать за обвиняемую!
Следующим, безусловно, удачным ходом адвоката, следует признать вызов в суд свидетелем защиты Веры Лучинской Ц сестры первой жены якова Беляева. Женщина эта рассказала о том, как с появлением в доме Апполины Гельцель ее стали третировать, откровенно гнать, не позволяя заниматься воспитанием племянников. Ёти гонения продолжались до тех пор, пока яков Петрович не порвал с Гельцель и не отправил ее во Францию. С появлением Антонины Ивановны Богданович все изменилось: Вера Лучинская была полностью восстановлена в правах. Она опять стала жить в семье якова Петровича Беляева и заниматься с племянниками, как это было прежде. Простые и по Ц человечески очень понятные эмоции женщины произвели большое впечатление на присутствовавших в зале; чем бы ни руководствовалась Антонина Богданович устанавливая добрые отношения с Верой Лучинской, ее адвокат сумел с большой выгодой подать этот эпизод.
Почувствовав силу категоричных и ясных показаний Лучинской, гражданский истец потребовал приостановить процесс до момента появления в суде Апполины Гельцель. Присяжный поверенный поступил, безусловно, правильно; в отношении лица, интересы которого он представлял, Лучинской были допущены весьма недружественные выпады и их не следовало оставлять без ответа.
Суд постановил прервать слушание дела и продолжить процесс 11 марта 1914 г.
К этому времени Апполина Гельцель уже приехала в Петербург и ознакомилась со стенограммой первой части процесса. Было ясно, что ее появление с суде Ц лишь соблюдение процессуальной чистоты и не более того. Гельцель находилась за тысячи километров от места преступления, отношений с участниками драмы практически не поддерживала и потому вряд ли стоило связывать с ее появлением надежды на некие неожиданные повороты событий. Но определеннную перчинку показания этой женщины привнести, конечно же, могли.
Появившись в суде 11 марта, Апполина Иосифовна Гельцель, не без злорадства, должно быть, бросила Богданович: УКакова была, таковой и осталась!Ф. Она много рассказала о прежних отношениях с обвиняемой и рассказ ее был крайне неприятен для защиты. Хотя прямого отношения к преступлению сказанное Гельцель не имело, впечатление от ее слов осталось сильным. Стремясь как Ц то парировать остроумные сентенции свидетеля, Карабчевский во время перекрестного допроса Гельцель постарался развить такую мысль: все услышанное от этой женщины относится ко времени 13 Ц 14 лет до того момента, который рассматривает суд, потому проверить сказанное фактически невозможно. При этом уважаемый адвокат явно оказался не в ладах с логикой и здравым смыслом: когда приглашенная им Вера Лучинская поливала грязью Гельцель и нахваливала Богданович, Карабчевского вовсе не беспокоила невозможность проверки ее слов, как и то, что показания Лучинской относились к давно минувшим годам 19 Ц го века. Не сдержав в какой Ц то момент раздражения Карабчевский высказался о Гельцель: УОна осталась довольна своею судьбою жены Ц пенсионерки. Так зачем же ее выписали теперь? Для обстановки? Ценность ее появления едва ли значительна!Ф
Гельцель ответила согласием на предложение сотрудничать с обвинением и, получив официальный вызов в суд, выехала в Петербург. Правда, к открытию процесса она опоздала.
Суд открылся 1 марта 1914 г. без ее участия. УДело БогдановичФ слушалось Санкт Ц Петербургским окружным судом с участием присяжных заседателей. Обвинение представлял товарищ Прокурора окружного суда Рейнике, гражданским истцом, представлявшим интересы Гельцель, был присяжный поверенный Булацель, адвокатом обвиняемой был приглашен Карабчевский.
Последний Ц безусловно, опытнейший юрист и тонкий психолог Ц повел очень тонкую защиту обвиняемой. Прежде всего, еще на этапе допроса полицейских в самом начале процесса, он привлек внимание к эпизоду, имевшему место в июле 1912 г., спустя несколько дней после гибели Беляева. Следует напомнить, что на момент гибели отца, в Петербурге находился только средний из сыновей Ц Иван; яков и Алексей приехали в город после того, как узнали из газет о происшедшем. Все три брата, собравшись, явились к следователю с намерением обсудить ход расследования и в частности узнать о возможности освобождения из Ц под стражи Антонины Богданович под внесение денежного залога. Спустя двадцать месяцев этот рядовой, в общем Ц то, эпизод, Карабчевский весьма многозначительно обыграл в суде: дескать, обратите внимание, дети погибшего ходили хлопотать за обвиняемую!
Следующим, безусловно, удачным ходом адвоката, следует признать вызов в суд свидетелем защиты Веры Лучинской Ц сестры первой жены якова Беляева. Женщина эта рассказала о том, как с появлением в доме Апполины Гельцель ее стали третировать, откровенно гнать, не позволяя заниматься воспитанием племянников. Ёти гонения продолжались до тех пор, пока яков Петрович не порвал с Гельцель и не отправил ее во Францию. С появлением Антонины Ивановны Богданович все изменилось: Вера Лучинская была полностью восстановлена в правах. Она опять стала жить в семье якова Петровича Беляева и заниматься с племянниками, как это было прежде. Простые и по Ц человечески очень понятные эмоции женщины произвели большое впечатление на присутствовавших в зале; чем бы ни руководствовалась Антонина Богданович устанавливая добрые отношения с Верой Лучинской, ее адвокат сумел с большой выгодой подать этот эпизод.
Почувствовав силу категоричных и ясных показаний Лучинской, гражданский истец потребовал приостановить процесс до момента появления в суде Апполины Гельцель. Присяжный поверенный поступил, безусловно, правильно; в отношении лица, интересы которого он представлял, Лучинской были допущены весьма недружественные выпады и их не следовало оставлять без ответа.
Суд постановил прервать слушание дела и продолжить процесс 11 марта 1914 г.
К этому времени Апполина Гельцель уже приехала в Петербург и ознакомилась со стенограммой первой части процесса. Было ясно, что ее появление с суде Ц лишь соблюдение процессуальной чистоты и не более того. Гельцель находилась за тысячи километров от места преступления, отношений с участниками драмы практически не поддерживала и потому вряд ли стоило связывать с ее появлением надежды на некие неожиданные повороты событий. Но определеннную перчинку показания этой женщины привнести, конечно же, могли.
Появившись в суде 11 марта, Апполина Иосифовна Гельцель, не без злорадства, должно быть, бросила Богданович: УКакова была, таковой и осталась!Ф. Она много рассказала о прежних отношениях с обвиняемой и рассказ ее был крайне неприятен для защиты. Хотя прямого отношения к преступлению сказанное Гельцель не имело, впечатление от ее слов осталось сильным. Стремясь как Ц то парировать остроумные сентенции свидетеля, Карабчевский во время перекрестного допроса Гельцель постарался развить такую мысль: все услышанное от этой женщины относится ко времени 13 Ц 14 лет до того момента, который рассматривает суд, потому проверить сказанное фактически невозможно. При этом уважаемый адвокат явно оказался не в ладах с логикой и здравым смыслом: когда приглашенная им Вера Лучинская поливала грязью Гельцель и нахваливала Богданович, Карабчевского вовсе не беспокоила невозможность проверки ее слов, как и то, что показания Лучинской относились к давно минувшим годам 19 Ц го века. Не сдержав в какой Ц то момент раздражения Карабчевский высказался о Гельцель: УОна осталась довольна своею судьбою жены Ц пенсионерки. Так зачем же ее выписали теперь? Для обстановки? Ценность ее появления едва ли значительна!Ф
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 9 из 12
