Часто ли вы обращали внимание на правила пользования метрополитеном? Наверное, уже никто и не помнит, каким был последний пункт этих правил. Скорее всего, он уже и не сохранился ни на одном отпечатанном экземпляре…
6 мин, 23 сек 15334
«Никогда не обманывайся ярким светом ламп на подземных станциях», — говорил старик. «Метро — это гиблое место, но хуже всего эти чёртовы переезды. Живым людям надо ходить под солнцем, им нет места под землёй, а на такой глубине нет места даже для мёртвых». Периодически рассказчик начинал бранить городскую власть за недоразвитие наземного транспорта, и мне с трудом удавалось вернуть разговор в нужное русло. Наконец он подошёл к приключившемуся с ним. «Я давно подозревал, что дело в этих перегонах нечисто. Это было на самом длинном из них — между Елизаровской и площадью Александра Невского. Я вёл состав без пассажиров, на так называемой обкатке состава. Не представляю, что случилось бы, будь со мной люди». Поседевший машинист махом опрокинул в себя полную рюмку и, подождав, когда принесут ещё, продолжил. «Сначала всё шло как обычно. Ровный ход, череда светлых ламп в тоннеле, стук колёс — всё как положено. Нужно тебе сказать, что в этом месте путь не прямой, а с лёгким изгибом, таким, что станция скрывается за поворотом. И вот сначала мне не понравилось освещение. На головном вагоне установлены фары с повышенным световым потоком, но по мере движения состава свет их тускнел, как будто на пути что-то вставало. Вскоре это стало напоминать какой-то туман, дымку, через которую уже с трудом пробивался свет. Удивлённый подобным обстоятельством, я попробовал дозвониться до дежурного, чтобы узнать или предупредить о случившемся, но связи не было. Я сбавил скорость, и некоторое время ехал так. Этот перегон длится целых четыре километра и с моей скоростью в 40 км/ч я должен был уже его проехать. Я посмотрел на циферблат часов и меня как будто пронзил ток — я ехал уже 8 минут, понимаешь?!» — старик хрипел, схватив меня за рукав. Его лицо побледнело от воспоминаний, несмотря на выпивку, которую он начал поглощать в чудовищных количествах.
«Потрясённый временем, я увеличил скорость и проехал ещё с километр. Станции не было, и я, не зная, что делать, остановил состав. Вокруг моей кабины была уже не дымка, а настоящая темнота, стен тоннеля видно не было, только свет фар еле падал на уходящие во мрак рельсы. Когда поезд остановил движение, мне показалась, что тьма набросилась на мой состав, резко надвинулась стеной, словно нас укутало в чёрное покрывало. Я не был тогда пьян!» — бывший машинист вдруг вскричал, брызгая слюной и разлив очередную рюмку. Его глаза вылезли из орбит, а на лбу выступили капли пота.«Я не был тогда пьян, но полез за бутылкой, когда поглядел в боковое зеркало. Вокруг кабины стоял мрак, а в зеркале отражался тоннель перегона без какого-либо признака моих вагонов! Я боялся протереть эту чёртову стекляшку или же оглянуться и посмотреть на свои вагоны, чтоб убедить себя, что это всё мираж».
«Не знаю, сколько я сидел в ступоре, на автомате отхлёбывая из бутылки, но тут случилось нечто, что повергло меня в дикий ужас. Мой состав с резким визгливым скрежетом начал сдвигаться назад, как будто что-то его тянуло! Страх вышиб у меня последние остатки самообладания, и лишь на рефлексе я включил двигатель. Поезд еле смог преодолеть тянущую его назад силу! Фары, включённые максимально ярко, резали окружающую темноту, и на границе света мрак бурлил и вскипал, словно река на порогах. Я допил бутылку коньяка за считанные секунды. В какой-то момент поезд вынырнул в привычный тоннель. К счастью, нас разделяла приличная дистанция с впереди идущим составом, иначе быть катастрофе. Впрочем, я тогда об этом не думал. Светильники адаптационного освещения вихрем промелькнули мимо меня. Резко затормозив на станции, я пулей вылетел из кабины и сбежал. После меня поймали, обвинили в пьянстве и рассчитали… Не доверяй метрополитену, сынок». Последние слова старик шептал, уже обмякнув на протёртом диване. Он вырубился.
Я заплатил по счёту и вышел на свежий воздух. Дыша полной грудью и глядя на солнце, я не принял всерьёз рассказ старика, посчитав за пьяный бред и попытку оправдать вылет с работы. Но увиденный экземпляр правил заставил вспомнить об этом рассказе и снова усомниться в безопасности окружающей меня действительности. После я пытался разыскать старика-машиниста, чтобы подробнее расспросить, но мне рассказали, что после очередной дикой попойки его нашли мёртвым в канаве. Видимо, он умер от алкогольного отравления или же просто захлебнулся в этой луже.
С тех пор я с настороженным подозрением отношусь к подземке и стараюсь больше передвигаться на наземном транспорте. Если же попадаю в метро, мой взгляд невольно обращается в сторону правил пользования Петербургским метрополитеном, пытаясь отыскать удалённый предпоследний десятый пункт, который гласил: «При остановке состава и отсутствии освещения пассажирам запрещено всматриваться в темноту за стеклом».
«Потрясённый временем, я увеличил скорость и проехал ещё с километр. Станции не было, и я, не зная, что делать, остановил состав. Вокруг моей кабины была уже не дымка, а настоящая темнота, стен тоннеля видно не было, только свет фар еле падал на уходящие во мрак рельсы. Когда поезд остановил движение, мне показалась, что тьма набросилась на мой состав, резко надвинулась стеной, словно нас укутало в чёрное покрывало. Я не был тогда пьян!» — бывший машинист вдруг вскричал, брызгая слюной и разлив очередную рюмку. Его глаза вылезли из орбит, а на лбу выступили капли пота.«Я не был тогда пьян, но полез за бутылкой, когда поглядел в боковое зеркало. Вокруг кабины стоял мрак, а в зеркале отражался тоннель перегона без какого-либо признака моих вагонов! Я боялся протереть эту чёртову стекляшку или же оглянуться и посмотреть на свои вагоны, чтоб убедить себя, что это всё мираж».
«Не знаю, сколько я сидел в ступоре, на автомате отхлёбывая из бутылки, но тут случилось нечто, что повергло меня в дикий ужас. Мой состав с резким визгливым скрежетом начал сдвигаться назад, как будто что-то его тянуло! Страх вышиб у меня последние остатки самообладания, и лишь на рефлексе я включил двигатель. Поезд еле смог преодолеть тянущую его назад силу! Фары, включённые максимально ярко, резали окружающую темноту, и на границе света мрак бурлил и вскипал, словно река на порогах. Я допил бутылку коньяка за считанные секунды. В какой-то момент поезд вынырнул в привычный тоннель. К счастью, нас разделяла приличная дистанция с впереди идущим составом, иначе быть катастрофе. Впрочем, я тогда об этом не думал. Светильники адаптационного освещения вихрем промелькнули мимо меня. Резко затормозив на станции, я пулей вылетел из кабины и сбежал. После меня поймали, обвинили в пьянстве и рассчитали… Не доверяй метрополитену, сынок». Последние слова старик шептал, уже обмякнув на протёртом диване. Он вырубился.
Я заплатил по счёту и вышел на свежий воздух. Дыша полной грудью и глядя на солнце, я не принял всерьёз рассказ старика, посчитав за пьяный бред и попытку оправдать вылет с работы. Но увиденный экземпляр правил заставил вспомнить об этом рассказе и снова усомниться в безопасности окружающей меня действительности. После я пытался разыскать старика-машиниста, чтобы подробнее расспросить, но мне рассказали, что после очередной дикой попойки его нашли мёртвым в канаве. Видимо, он умер от алкогольного отравления или же просто захлебнулся в этой луже.
С тех пор я с настороженным подозрением отношусь к подземке и стараюсь больше передвигаться на наземном транспорте. Если же попадаю в метро, мой взгляд невольно обращается в сторону правил пользования Петербургским метрополитеном, пытаясь отыскать удалённый предпоследний десятый пункт, который гласил: «При остановке состава и отсутствии освещения пассажирам запрещено всматриваться в темноту за стеклом».
Страница 2 из 2
