Дети — уймитесь!

Когда же дверь распахнулась, казалось уже, что прошла чуть ли не минута. Андрэ резко обернулся и в слабом свете вырвавшемся из соседней комнаты, увидел бросавшегося на него мужчину с глазами налитыми яростью. Как-то автоматически Андрэ поднял левую ногу, согнутую в колене, и резко выпрямил на уровне пояса навстречу бросавшемуся. Удар пришёлся в живот и остановил противника. Тот будто бы подавился и встал, выпучив глаза. Его широкая челюсть отвисла, низкий лоб собрался в несколько складок морщин. Пауза продолжалась не более нескольких секунд. Неизвестный резко метнулся вправо и выдернул из стены нож. Он засадил его туда, когда наставил удар на стоячего противника, и вынужден был повалиться через присевшего Андрэ. Но теперь неизвестный был на свету, а Андрэ в тени, в углу, слева от двери, свет шёл мимо него. Озверев окончательно, неизвестный снова бросился на Андрэ. Но Андрэ, скорее сжавшись от страха и двинувшись в сторону машинально, увернулся и нож лишь задел его бок. Боль лизнула огнём. А в следующее мгновение, они поменялись местами. Оказавшись напротив открытой двери, Андрэ увидел в соседней, освещённой несколькими свечами полупустой комнате, абсолютно голую девушку, привязанную за руки к перекладине, которая в свою очередь была подвешена на крюк торчащий из потолка. Рот её был заклеен широкой лентой, ноги не доставали пола. Жар охватил тело художника и в этот миг на него из левого угла бросился неизвестный, которого теперь можно было назвать садистом. Нападавший на этот раз держал нож в левой руке, намериваясь таким образом завладеть преимуществом. Его бросок был стремителен, но Андрэ охватила уже неописуемая ярость. Он забыл про боль и резко ушёл вправо, нож садиста вонзился в стену. И тут… топор Андрэ обрушился на руку, сжимавшую рукоять ножа. Душераздирающий вопль потряс стены старого дома. Незнакомец повалился на пол: он извивался, орал и поливал вокруг себя кровью, которая прямо лилась, пульсируя из его обрубка. Его кисть, оставшаяся на рукоятке ножа, расслабилась, обвисла, кровь тонкой струйкой лилась с неё.

Андрэ едва переборол в себе бурю, желавшую нанести последний, заключительный удар, вогнать свой топор по самое некуда в голову изверга. Современные законы слишком мягки, его надо сейчас… Он двинулся к висевшему телу, с трудом переставляя непослушные ноги. В голове всё начинало медленно двигаться по кругу. Сделав несколько шагов, ему показалось, что висевшее тело не приблизилось, а удалилось от него, удалилось ровно настолько, насколько он попытался подойти. Андрэ стиснул зубы так, что услышал их скрип. Он сделал ещё пару шагов и упёрся рукой в спинку стула. Глубоко вздохнув, пододвинул его, и едва смог на него взобраться, чтобы перерубить верёвку. Девушка, с исполосованным плетью телом, упала на пол. Отлепив клейкую ленту с её лица, Андрэ узнал в ней свою Анну. Она приоткрыла глаза и, глянув на своего освободителя, прошептала: «Андрэ… как же ты меня нашёл?» слёзы ручейками бежали по её щекам. Андрэ было трудно ответить, у него кружилась голова и к горлу подкатывала тошнота.«Это от потери крови»,  пояснил он сам себе, глядя на намокшую от крови рубашку и левую штанину.

Они обнялись, лёжа на полу, обессилившими руками. Андрэ смотрел то на набор инструментов изверга: клещи, щипцы, иглы, разложенные на тряпке на полу, то в проём открытой двери, слушал стоны раненного им садиста и думал о том, как бы не потерять сознание. Кто знает, может тот из последних сил сможет наброситься на них, орудуя правой рукой. Но тут в дом ворвалась полиция, и Андрэ со спокойной душой провалился в черноту.

Находясь в одной больнице, он и она встретились через три дня. «Как же ты узнал, что со мной и где я?» «Но ты же, как-то умудрилась позвонить мне. Ты же и сказала мне о том доме». «Как же я могла это проделать, ведь он меня усыпил, я очнулась уже связанная, да и какой телефон может быть в том заброшенном доме? Я просто про себя молила, звала тебя». «Я был пьян как сапожник и спал. Значит, этот звонок мне приснился, твой зов я услышал во сне?! Я услышал его за двадцать километров! А, вспомнил: когда я окончательно проснулся, то держал в руке телефонную трубку, в ней был длинный гудок… а должны были бы быть в таком случае короткие. Боже, да как же так?!» Закончив свой рассказ, в который сам погрузился с головой, дед глянул на внуков. Те сидели с раскрытыми ртами и широко раскрытыми глазами. Лаура прижималась к брату.

 Ну, что притихли?  спросил Филипп Сергеевич.

 Круто,  сбросив оцепенение, прошептал Мартин.

 Страшно,  прошептала Лаура.

 А это ты сам сочинил?  с лёгким сомнением спросил внук.

 Конечно сам. Вот сейчас при вас и сочинил. Сказку про белого бычка вы слушать не хотели, а мне надо было вас чем-то унять.

Тут в квартире раздался звонок.

 Ну, вот и ваша мама пришла, слава Богу.

 Ди, а в другой раз ты расскажешь нам ещё что-нибудь?  спросил Мартин.