Дорогая Аня

Потом она нашла в почтовом ящике конверт без обратного адреса.

Это произошло во вторник. Я помню даже время — восемь утра. К тому моменту она уже ушла на работу, а в подъезде стояла привычная утренняя тишина, нарушаемая лишь чьими-то шагами этажом выше. Внутри конверта лежала фотография.

Она сама. Улыбающаяся.

Кафе, в котором она завтракала почти каждое утро. Столик возле окна, чашка в руках, свет, падающий на лицо. На фотографии она выглядела особенно красивой. Та самая прядь волос у виска, чуть приподнятые уголки губ, спокойный взгляд. Я помнил эту улыбку. На обороте фотографии было написано:

«Ты не представляешь, как прекрасна, когда улыбаешься. Я всегда рядом».

Я не подписался. Подпись была бы лишней. Имя ничего не значило. Мне не нужно было, чтобы она знала, как меня зовут. Мне хотелось другого — чтобы она начала замечать моё присутствие.

Я представлял, как она открывает конверт, достаёт фотографию и сначала не понимает, что держит в руках. Как рассматривает снимок, узнаёт кафе, собственную одежду, чашку. Как переворачивает фотографию и читает надпись. Её улыбка постепенно исчезает, пальцы крепче сжимают бумагу, а взгляд начинает метаться по комнате. Дверь. Окно. Коридор. Балкон.

Она не увидит никого. Именно это должно было напугать её сильнее всего.

Она начала замечать меня не сразу. Сначала я был всего лишь незнакомцем, который иногда попадался ей на глаза. Мужчина за окном кафе напротив. Тёмная одежда, спокойное лицо, неподвижный взгляд. Я приходил туда по утрам, когда она завтракала, и оставался до тех пор, пока она не уходила. Иногда она смотрела в мою сторону, но не задерживала взгляд. Люди вообще редко замечают тех, кто не пытается привлечь их внимание.

Потом она стала оглядываться чаще. У выхода с работы, возле газетного киоска, в общественном транспорте, в супермаркете. Она могла увидеть меня среди других посетителей, заметить знакомый силуэт или просто почувствовать, что кто-то смотрит ей вслед. Иногда она оборачивалась резко, почти испуганно, но вокруг оказывались только прохожие, спешащие по своим делам.

Я наблюдал за тем, как меняется её поведение. Она перестала подолгу задерживаться возле витрин, чаще проверяла отражения в стекле, иногда доставала телефон и набирала кому-то сообщение. В кафе больше не сидела спиной к входу. Порой даже просила официанта пересадить её за другой столик.

Мне было интересно, сколько времени понадобится ей, чтобы понять, что все эти случайные встречи вовсе не случайны.

Она обратилась в полицию.

Я ожидал этого. Однажды увидел возле её подъезда патрульную машину. Двое сотрудников поднялись наверх и провели там некоторое время. Когда они вышли, Аня стояла у окна своей квартиры и смотрела им вслед. Даже с улицы я мог заметить напряжение в её позе.

Позже полиция приезжала ещё раз. Разговоры, вопросы, объяснения. Она пыталась рассказать им о фотографиях, о незнакомце, которого видела в разных местах, о неприятном ощущении, будто за ней постоянно наблюдают. Но ей было трудно объяснить то, что сама она пока не могла до конца осознать.

Для постороннего человека всё выглядело иначе. Одна фотография. Один конверт. Незнакомец в общественном месте. Несколько совпадений, которые можно было объяснить случайностью. Никто не угрожал ей напрямую, никто не пытался заговорить с ней на улице. Её страх существовал прежде всего в тех мелочах, которые невозможно было показать на бумаге.

Но я знал, что она не преувеличивает.

Она чувствовала меня.

И однажды утром, в среду, всё изменилось.

Я помню этот день особенно хорошо. Она пришла в кафе в восемь двадцать — немного позже обычного. Сняла пальто, повесила его на спинку стула и заказала чай. Официант что-то спросил, она ответила ему с привычной вежливостью, но улыбка уже не появилась на её лице.

Я смотрел на неё через улицу. Она держала чашку обеими руками, словно пыталась согреть пальцы. Потом неожиданно подняла голову.

И посмотрела прямо на меня.

Через стекло. Через дорогу. Прямо в глаза.

Я не отвёл взгляда.

Она замерла. Ложка осталась в её руке, так и не добравшись до чашки. Её лицо изменилось почти незаметно, но я увидел всё: сначала недоумение, затем узнавание, а после — страх, который она больше не могла скрыть.

Она вспомнила.

Конверт. Фотографию. Незнакомца у окна. Мужчину, которого видела возле работы, в автобусе и супермаркете. Все эти отдельные воспоминания наконец соединились в одну картину.

Она поняла, что это один и тот же человек.

Я поднял руку и медленно помахал ей.

Не широко, не приветливо. Просто приподнял ладонь и слегка шевельнул пальцами. Так машут знакомому, которого случайно заметили на другой стороне улицы. Так приветствуют человека, с которым уже давно знакомы, хотя он сам об этом ещё не знает.

Аня резко поднялась. Чашка качнулась, чай выплеснулся на блюдце. Она оставила на столе деньги, даже не проверив сумму, схватила пальто и направилась к выходу. Почти выбежала из кафе. Уже на улице обернулась через плечо, пытаясь найти меня взглядом.

Я остался на месте.