Драгоценности леди Элизабет

Глава 4

Мне не удалось затащить Артемуса на крышу — никакие уговоры не помогли. Он вдруг сделался слишком серьезным и суровым и не отпускал мою руку. Тянул меня по темным улицам, а в ушах звучали грохотом наши шаги. Он бывал таким иногда — когда думал, что я ничего не понимаю и все испорчу. Становился бескомпромиссным, властным и неразговорчивым. И я не сопротивлялась, зная в глубине души, что ему нравится моя покорность. Мне она нравилась самой — иногда, и столь часто пугала до онемения пальцев, что поначалу мне казалось, будто он на меня чем-то воздействует. И только потом поняла, что Артемус выше этого, что это я сама такая.

— Куда ты меня тащишь?

Оказалось, что к себе домой. Дверь в квартиру он отпер, не выпуская моей ладони, мягко втолкнул внутрь, за плечи довел до угла, где была кухня, и усадил на высокий стул. И прежде чем отвернуться к шкафам с продуктами, долго-долго смотрел в глаза, отчего я растерялась.

Я привыкла к разному Артемусу — мягкому, иронично-злобному, серьезному, нежному и отстраненному. Несложно было подстроиться под него, понимая причины поведения — а он их всегда озвучивал, пусть и порой с опозданием. Сейчас я его не понимала — почему он ведет себя, словно со мной что-то не так? Будто я сказала о чем-то слишком нестандартном и непохожем на меня.

А потом он силой влил в меня что-то отвратительно горькое и держал, пока я пыталась вырваться из жесткого захвата рук. Мне показалось — первая мысль, что он меня отравил, боясь моей болтовни о драгоценностях. Что он соврал мне о не слишком большой политике, а использовал и убрал. Но я не умирала и не умирала, шло время, силы не оставляли, а попытки вырваться я все усиливала, пока не решила использовать магию. Огонь в руках он погасил, даже не моргнув, подтащил к кровати, положил меня на нее и прижал руки поверх головы. Там я и потеряла способность двигаться вообще — Артемус оказался слишком тяжелым.

— Зачем? — прошептала я. — За что? Почему?

— Сейчас поймешь, — голос спокойный, ровный, безэмоциональный, без злобы и раздражения, и вдруг защемило в сердце.

Что я пойму? Почему он такой печальный и почему держит меня — и ничего не делает, раз уж я в его власти. Я затихла, пытаясь понять, но мысли сбились в одну большую кучу, переплелись и кричали об опасности.

Почему-то захотелось заплакать. От непонимания и растерянности, от неконтролируемой власти надо мной. Все вдруг ухнуло в яму — даже прежняя жизнь, как мне показалось, утекла, и я не смогла ее задержать, лишенная подвижности. Мафусаил как-то сказал, что кто-то из нас обоих однажды доиграется в дружбу: либо я, либо Артемус. Видимо, доигралась я.

— Не понимаю, — сказала я. — Ничего не понимаю. Что ты со мной хочешь сделать? Почему силой? Разве я тебе сопротивлялась когда-то?

— Ничего не собираюсь, — ответил он кратко.

— А зачем держишь так крепко?

— Чтобы не вырывалась.

Логика показалась безупречной, но понятнее ничего не стало, только одежда под грудью неожиданно оказалась липкой и мокрой.

— Не плачь, — неожиданно попросил он. — Подожди еще немного, и я тебя отпущу.

— … что?

Я окончательно поняла, что Артемус ведет себя очень странно. Я не плакала! Хотела, но не видела смысла, слезы никогда не действовали на Артемуса так, как на Гаррета или Мафусаила. Да и плакать в таком положении довольно унизительно.

— Я не плачу!

— Действительно?

Захотелось его легонько ударить, чтобы пришел в себя и не нес чушь. И отпустил. Трикстер, да что происходит? Он словно сошел с ума. Но когда Артемус немного переместился, и на открытые руки что-то тяжело капнуло, я вздрогнула.

Кровь на белой коже выделялась очень отчетливо и ярко. И неуместно. Откуда она? Артемус поранился, когда взбирался по веревке вверх? Тогда должны кровоточить ладони, а капало с… я снова вздрогнула.

Капало с глубокой раны в плече. И Артемус был не серьезен и безэмоционален, а бледен. И ему было больно. А по моим щекам текли слезы.

Откуда? Что?

— У тебя кровь?

Он вдруг улыбнулся — устало.

— Какое открытие, думал, не заметишь.

— Откуда?

Он поморщился и спросил:

— Оглянись и скажи, что видишь.

— Зачем?

— Делай, что я говорю! — запястья он сжал с такой силой, что я выгнулась от боли. И тут же он ослабил захват.

— Твоя квартира, огонь в камине — когда ты его развел, я не видела. И зачем — лето ведь. Я на кровати, а ты на мне, держишь мои руки.

— Ты видишь себя на кровати?

— Вижу, что ты держишь, — я решила снова подчиниться. Артемус медленно истекал кровью и, наверное, бредил. Чем скорее он получит от меня, что желает, тем скорее я перевяжу ему рану. — Вижу столик с книгой «Маятник бессмертия», потолок, тебя, стул, бумаги на полу валяются и кружка тоже, лужа воды…

Он вздохнул тяжело и отпустил меня, упав на кровать рядом. И простонал:

— Отойди от меня. Посиди где-нибудь, подожди, пока в голове прояснится, и только потом — слышишь меня? Только потом можешь ко мне прикасаться.