Джилл

— Все в порядке мэм, мы должны позволить докторам провести некоторые тесты над ней, позволите? — медсестра закрыла дверь и повела мать Мэри к другой стороне комнаты, к прозрачному стеклу, через которое женщина могла видеть дочь. С замершим от страха и волнения сердцем она смотрела, как два доктора проводят некие тесты над ней, дают ей пилюли. Девочка начала сопротивляться — бедняжка окончательно сошла с ума.

— Это она! Разве вы не можете видеть ее?! Она же здесь! — Мэри начала сильнее сопротивляться и кричать, пока один из докторов не выудил пистолет и выстрелил в заднюю часть ее головы.

Тогда все затихло, окуталось пугающей звенящей тишиной; из маленького отверстия в голове Мэри текла кровь, образовываясь в маленькую лужу. Медсестры и доктора помчались к комнате, а ее мать… Она была ни жива, ни мертва. Бледная, как полотно — это был удар для нее, удар такой силы, что и вдохнуть невозможно. Как же так… ее единственный ребенок лежит мертвый прямо перед нею. Одна из медсестер побежала к ней:

— Я… Я так сожалею о потере вашего ребенка, мэм… Я знаю, как это трудно для родителя…

— Хорошо… Я думаю, так было лучше, хорошо для меня…  — видимо, от шока женщина не соображала, что говорит. Как робот, она просто двигала губами, не отрывая взгляд от тела Мэри.

Несколько недель было тихо вокруг дома. Жизнь Кэтрин потеряла краски, и странное спокойствие окутывало ее. До одной дождливой ночи. Часы показывали полночь, мать Мэри читала в темном углу. Это была спокойная ночь, все же после тех недель одиночества в доме без дочери она чувствовала себя настолько опечаленной и одинокой. И еще она чувствовала, что не одна в доме.

Она услышала громкие удары и грохот на кухне. Она вздрогнула от звуков и медленно прошла на кухню — только чтобы найти труп, покрытый кровью, висящий на люстре. Это был доктор! Тот же, который дал лекарство матери Мэри. Его глазные яблоки свешивались с глазниц, его зубы были удалены, видимо, насильно, и его кишки вывалились из разрезанного живота. Такая сцена ввела женщину в ужас, она закричала и отвела глаза от обезображенного тела. На стене кухни значилось сообщение «БОЙСЯ МЕНЯ», написанное кровью, и Кэтрин не могла смотреть на это, снова отводила взгляд. Она оглянулась назад, но мало того, что она только что видела труп… Она увидела женщину. Высокая женщина в черном платье, длинными темными волосами, безумными глазами, и конусообразным черно-белым носом. Она смотрела безучастно на нее этими страшными глазами, и мать Мэри так боялась, она не могла даже сдвинуться с места, окутанная зыбким ледяным страхом … Она смотрела на призрака…? Только вот затем странная женщина легко взяла ее за шею и бросила, как тряпичную куклу, в шкаф, полный хрупких материалов вроде дорогих чашек и тарелок. Женщина начала подходить ближе, и мать Мэри взяла острый осколок стекла. Когда женщина схватила ее снова, Кэтрин быстро ткнула кусок стекла внутрь одного из ее глаз. Женщина выпустила ее; из глаз ее капала черная кровь, однако мама Мэри нанесла очень малый урон женщине — ее глаз быстро восстановился. С яркой вспышкой существо исчезло, и Кэтрин поднялась, думая, что она ушла. Надежды оказались напрасны; сверкнула вспышка, и женщина в черном платье оказалась позади матери Мэри, и замедленная реакция стала роковой ошибкой. Странная женщина погрузила в ее череп лезвие. Это было лезвие пилы. Машина заработала, бензопила опускалась ниже, разрезая пополам тело и оставляя лужи крови везде, брызгая кровью на женщину. Существо стало громко смеяться, визгливо и жутко, и покончив с расправой над Кэтрин, она ушла, оставив новое кровавое сообщение на стене.

«Джилл была здесь».