В воскресенье 20 февраля 1949 г. в полицейское управление лондонского района Челси явились два человек — мужчина и женщина — сделавшиезаявление об исчезновении их соседки по пансиону по фамилии Дюран — Декон.
63 мин, 26 сек 3171
Обвинение поддерживали: Генеральный прокурор, член палаты лордов, сэр Хартли Шоукросс, а также его помощники Эрик Нив и Джеральд Ховард. Обвинение считало недоказанным факты убийств 3 человек, фамилии которых Хейг так и не смог назвать, но было готово раскрыть механизм убийств двух семей, которые на самом деле стали жертвами преступника.
Благодаря большой подготовительной работе обвинители распологали внушительным набором улик. Доверенности на продажу домов, автомашин, прочего имущества Максвенов и Хендерсонов были подделаны Хейгом и соответствующие экспертизы подтвердили это. Хейг написал письмо от имени Роуз Хендерсон ее родному брату. Вещи Роуз обвиняемый продал Барбаре Стефенс. Обвинитель предъявил в суде дневник Джона Хейга, в котором возле каждой даты, соответствовавшей убийству, ставились полосы красным карандашом.
Обвинитель восстановил хронологию действий преступника. Шоукросс доказывал, что первым был убит Уильям Максвен и случилось это 9 сентября 1944 г. В календаре Хейга эта дата была отмечена красной полосой и после этого дня никто не видел Уильяма живым. Джон Хейг сообщил родителям Максвена, что их сын прячется от призыва в Вооруженные силы где — то в Шотландии; чтобы придать своим словам достоверность, он дважды выезжал в Глазго и отправлял оттуда почтовые открытки от имени Уильяма. Эти открытки тоже фигурировали в суде.
Затем последовала расправа над старшими Максвенами. Случилось это точно после 2 июля 1945 г. После этой даты в дневнике Хейга были проведены две жирные красные линии. Тела мужчины и женщины также были растоврены без остатка. От имени Максвена — отца он подделал заявление о временной приостановке начисления пенсии в связи с долговременным отъездом в США, а также нотариальное заверение этого заявления. Затем последовали многочисленные фальсификации других документов, вплоть до поручений брокерской конторе на продажу акций Максвена и перевод вырученных денег на депозитный счет в банке. Далее, по подолжной доверенности на свое имя Хейг эти деньги получил. Всего по подсчету Генерального прокурора Шоукросса, на убийстве семьи Максвенов и реализции их имущества Хейг заработал 7 720 ф. — стерлингов.
К лету 1947 г. все эти деньги были обвиняемым потрачены. Поэтому он дал объявление о покупке дома и в качестве потенциального покупателя стал обходить лондонские семьи, в поисках более предпочтительного объекта нового преступления. В качестве такового его привлекла чета Хендерсонов; Арчибальд, 52 — х лет, и Роуз, 42 — х лет, детей не имели и оказались очень общительны.
Это были зажиточные люди, на собственную беду увлекавшиеся музыкой. Хейг, сам прекрасно разбиравшийся в церковной музыке, смог произвести прекрасное впечатление на Хендерсонов. О цене на дом они так и не сговорились, но добрые отношения, тем не менее, сохранили. Прокуратура смогла найти документы, свидетельствовавшие о том, что 22 декабря 1947 г. Джон Хейг заказал три 40 — галлонных (это почти 545 литров!) бочонка серной кислоты, а также две 42 — галлонных (190 литров) стальных бочонка. Во второй декаде февраля 1948 г. Хейг приехал к Хендерсонам домой и задержался у них на три дня. На четвертый день — 12 февраля 1948 г. Хейг вывез Арчибальда Хендерсона в Крэвли, на свое «конверсионное производство», и застрелил его там. Вернувшись за Роуз, он сообщил, что ее муж заболел, доставлен им в больницу и теперь зовет жену к себе. Роуз позвонила брату — Арнольду Берлину — и сообщила, что уезжает с Джоном Хейгом. Арнольд под присягой на суде заявил, что Хейг был последним, кто видел сестру живой… Хейг даже голову не поднял от кроссворда.
С имуществом Хендерсонов обвиняемый разделался точно также, как двумя годами прежде с имуществом Максвенов. В этом случае добыча достигла 8 тыс. ф. — стерлингов. Это может показаться удивительным, но ни у кого не вызывали сомнений документы, сфабрикованные Хейгом. Бумаге, заверенной поддельной печатью нотариуса, верили все: брокеры, риэлтеры, банкиры…
Новая удача вскружила голову «специалисту по материаловедению». Весной 1948 г. он купил салун «Эйвис», ударился в азартные игры. Проигрывал больше, чем выигрывал, салун же — оказался нерентабелен. И в декабре 1948 г. Джон Хейг оказался в долгах.
Так он пришел к идее «производства накладных ногтей». Идея никого не интересовала; в течение января 1949 г. Хейг обращался к нескольким лицам с предложениями организовать совместное производство в Крэвли, но желающих так и не нашел. Хартли Шоукросс пригласил в суд этих людей в суд в качестве свидетелей обвинения. Он предъявил составленный Хейгом список вещей, которые необходимо было купить в первую очередь; в этом списке носки, зубная щетка, мыло… В феврале обвиняемый не имел денег на самое необходимое, он просрочил платежи за гостиницу, нарушил неснижаемый остаток на банковском счете и банк пригрозил ему замораживанием счета.
Благодаря большой подготовительной работе обвинители распологали внушительным набором улик. Доверенности на продажу домов, автомашин, прочего имущества Максвенов и Хендерсонов были подделаны Хейгом и соответствующие экспертизы подтвердили это. Хейг написал письмо от имени Роуз Хендерсон ее родному брату. Вещи Роуз обвиняемый продал Барбаре Стефенс. Обвинитель предъявил в суде дневник Джона Хейга, в котором возле каждой даты, соответствовавшей убийству, ставились полосы красным карандашом.
Обвинитель восстановил хронологию действий преступника. Шоукросс доказывал, что первым был убит Уильям Максвен и случилось это 9 сентября 1944 г. В календаре Хейга эта дата была отмечена красной полосой и после этого дня никто не видел Уильяма живым. Джон Хейг сообщил родителям Максвена, что их сын прячется от призыва в Вооруженные силы где — то в Шотландии; чтобы придать своим словам достоверность, он дважды выезжал в Глазго и отправлял оттуда почтовые открытки от имени Уильяма. Эти открытки тоже фигурировали в суде.
Затем последовала расправа над старшими Максвенами. Случилось это точно после 2 июля 1945 г. После этой даты в дневнике Хейга были проведены две жирные красные линии. Тела мужчины и женщины также были растоврены без остатка. От имени Максвена — отца он подделал заявление о временной приостановке начисления пенсии в связи с долговременным отъездом в США, а также нотариальное заверение этого заявления. Затем последовали многочисленные фальсификации других документов, вплоть до поручений брокерской конторе на продажу акций Максвена и перевод вырученных денег на депозитный счет в банке. Далее, по подолжной доверенности на свое имя Хейг эти деньги получил. Всего по подсчету Генерального прокурора Шоукросса, на убийстве семьи Максвенов и реализции их имущества Хейг заработал 7 720 ф. — стерлингов.
К лету 1947 г. все эти деньги были обвиняемым потрачены. Поэтому он дал объявление о покупке дома и в качестве потенциального покупателя стал обходить лондонские семьи, в поисках более предпочтительного объекта нового преступления. В качестве такового его привлекла чета Хендерсонов; Арчибальд, 52 — х лет, и Роуз, 42 — х лет, детей не имели и оказались очень общительны.
Это были зажиточные люди, на собственную беду увлекавшиеся музыкой. Хейг, сам прекрасно разбиравшийся в церковной музыке, смог произвести прекрасное впечатление на Хендерсонов. О цене на дом они так и не сговорились, но добрые отношения, тем не менее, сохранили. Прокуратура смогла найти документы, свидетельствовавшие о том, что 22 декабря 1947 г. Джон Хейг заказал три 40 — галлонных (это почти 545 литров!) бочонка серной кислоты, а также две 42 — галлонных (190 литров) стальных бочонка. Во второй декаде февраля 1948 г. Хейг приехал к Хендерсонам домой и задержался у них на три дня. На четвертый день — 12 февраля 1948 г. Хейг вывез Арчибальда Хендерсона в Крэвли, на свое «конверсионное производство», и застрелил его там. Вернувшись за Роуз, он сообщил, что ее муж заболел, доставлен им в больницу и теперь зовет жену к себе. Роуз позвонила брату — Арнольду Берлину — и сообщила, что уезжает с Джоном Хейгом. Арнольд под присягой на суде заявил, что Хейг был последним, кто видел сестру живой… Хейг даже голову не поднял от кроссворда.
С имуществом Хендерсонов обвиняемый разделался точно также, как двумя годами прежде с имуществом Максвенов. В этом случае добыча достигла 8 тыс. ф. — стерлингов. Это может показаться удивительным, но ни у кого не вызывали сомнений документы, сфабрикованные Хейгом. Бумаге, заверенной поддельной печатью нотариуса, верили все: брокеры, риэлтеры, банкиры…
Новая удача вскружила голову «специалисту по материаловедению». Весной 1948 г. он купил салун «Эйвис», ударился в азартные игры. Проигрывал больше, чем выигрывал, салун же — оказался нерентабелен. И в декабре 1948 г. Джон Хейг оказался в долгах.
Так он пришел к идее «производства накладных ногтей». Идея никого не интересовала; в течение января 1949 г. Хейг обращался к нескольким лицам с предложениями организовать совместное производство в Крэвли, но желающих так и не нашел. Хартли Шоукросс пригласил в суд этих людей в суд в качестве свидетелей обвинения. Он предъявил составленный Хейгом список вещей, которые необходимо было купить в первую очередь; в этом списке носки, зубная щетка, мыло… В феврале обвиняемый не имел денег на самое необходимое, он просрочил платежи за гостиницу, нарушил неснижаемый остаток на банковском счете и банк пригрозил ему замораживанием счета.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 17 из 20
