Утро начиналось с традиционной прогулки, и наступивший день ничем не отличался от других. В первых числах августа воздух на заре пах свежескошенной травой, клевером и речной водой. Пансионат 'Старая мельница' не мог выбрать места более удачного и живописного, чем это, и я нисколько не жалел, что уступил уговорам бывших коллег и покинул душный город, дабы поправить пошатнувшееся душевное здоровье на лоне природы…
77 мин, 43 сек 15101
Джулиус наотрез отказался воспользоваться служебным автомобилем инспектора, и мы проделали отнюдь не близкий путь до полицейского морга под отвратительным моросящим дождем, к сожалению, нередким в наших краях. Он оседал на волосах и одежде, что ничуть не прибавляло настроения, и очень скоро я промок до нитки и дрожал от холода, а вот Олдриджа погода, похоже, ничуть не смущала. В своем темно-сером плаще и фетровой шляпе он вышагивал по Променаду* точно лондонский денди — я с легкостью представлял его в цилиндре и белых перчатках, выстукивающего тростью дробь по мостовой.
Гаррисон оказался умнее и, сославшись на простуду, уехал без нас. Жаль, что мой упрямый компаньон не желал признавать удобство нового средства передвижения.
Дождь усиливался.
Мы, наконец, добрались до полицейского морга, где нам выдали белые халаты и одну пару перчаток на двоих, видимо, ждали только Джулиуса. Я не жаловался — пальцы закоченели так, что натягивать на них что-то было бы преступлением. В своей профессиональной деятельности я ни разу не сталкивался с трупами — для такого рода материалов у нас был особый человек. Чуть более терпимым я стал после знакомства с Джулиусом, но все же вид хладного неподвижного тела, еще недавно мыслящего, живого, до сих пор нагонял на меня дрожь. К такому сложно привыкнуть, да я и не хотел. Есть вещи, от которых я бы с удовольствием держался подальше, и трупы входили в их число.
Суровый медик откинул простыню, и весь неприкрытый ужас смерти открылся нашим взглядам. Было что-то унизительное, грязное в том, чтобы смотреть на мертвецов, точно подглядываешь за ничего не подозревающим человеком. Неловко и как-то стыдно.
Джулиус без колебаний приступил к внешнему осмотру. Он так ловко и быстро обследовал каждый сантиметр тела, будто листал книгу. Я старался смотреть только на его строгий профиль, но взгляд сам собою опускался ниже, на длинные пальцы, обтянутые тонкой резиной, и на белую твердую плоть, которой они касались. Меня резко замутило. От запаха формалина… Совершенно точно от него…
— Филипп? Филипп, вам нехорошо?
Я старательно замотал головой, рискуя расстаться с легким завтраком, впопыхах перехваченным по пути в агентство. Джулиус удовлетворенно кивнул:
— Тогда скажите мне, коллега, что интересного вы видите в этом трупе?
— Интересного? — ужаснулся я.
— Боюсь, я неверно выразился, — терпеливо исправился он. — Необычного. Не бойтесь, подойдите ближе.
— Ну… — неуверенно протянул я. — Он очень бледный. Но ведь покойники и должны быть такими, да? — я сконфуженно хихикнул, чем заслужил неодобрительный взгляд лысого усатого медика:
— Не вижу ничего смешного, юноша, но вы правы в своем нехитром умозаключении. Между прочим, — повернулся он к Джулиусу. — Я все изложил в отчете, мистер Олдридж.
— Я его не читал.
Обмен колкостями притупил мое внимание, и я оказался схвачен за запястье и буквально с нечеловеческой силой притянут к столу.
— Не подведите меня, Филипп, — шепнул мне Джулиус на ухо и разжал пальцы.
Я склонился над телом. Вблизи кожа выглядела прозрачной, сквозь нее просвечивали голубоватые прожилки вен. Я непроизвольно сглотнул тягучую слюну, борясь с желанием отойти подальше, а лучше вообще на улице.
— Обрати внимание на внутреннюю поверхность рук.
Ободренный подсказкой, я осторожно, воспользовавшись любезно одолженной мне перчаткой, повернул затвердевшее запястье покойника и обнаружил чуть ниже локтевого сгиба ни много ни мало следы острых как иглы зубов!
— Это… это… — голос не слушался.
— Проколы, вероятно, от шприца, — хмуро сказал доктор.
— Нет, вы не понимаете…
Горячая ладонь легла мне на плечо, и голос Джулиуса, спокойный и вежливый, произнес:
— Разумеется, вы правы. Благодарим за уделенное нам время. Всего хорошего.
Мы вышли на свежий воздух, где дрожь пальцев было гораздо проще выдать за озноб. Я с трудом засунул руки в неудобные узкие карманы и спросил, даже не стараясь скрыть раздражения:
— И что теперь? Это была чья-то шутка? Ваша или инспектора?
— Не горячитесь, Филипп, — Олдридж невозмутимо надвинул на лоб шляпу и сверился с карманными часами темного серебра. — До ленча пара часов, не хотите ли прогуляться?
Еще злясь и негодуя, я все же позволил фамильярно взять себя под локоть и увести прочь от холодного жуткого морга и его неприветливого хозяина, словно перенервничавшую девицу.
Мы шли довольно быстро для обычной прогулки, да и Променад, излюбленное место горожан и гостей города, остался далеко позади, и чем дальше мы удалялись от побережья, тем невыносимее становилось мое любопытство.
— Куда вы меня ведете?
— Веду? О, мне кажется, вы вполне в состоянии идти сами, — Джулиус сдержанно усмехнулся, стараясь, видимо, не сильно меня задет. — Или вас все еще мутит?
— Нет! Да с чего вы вообще это взяли?
Однако мой праведный гнев не произвел ровным счетом никакого впечатления, и я добавил тише:
— Спасибо, со мной все хорошо.
— Иными словами, трупы вас не беспокоят? Тогда добро пожаловать в Зеленый квартал!
Гаррисон оказался умнее и, сославшись на простуду, уехал без нас. Жаль, что мой упрямый компаньон не желал признавать удобство нового средства передвижения.
Дождь усиливался.
Мы, наконец, добрались до полицейского морга, где нам выдали белые халаты и одну пару перчаток на двоих, видимо, ждали только Джулиуса. Я не жаловался — пальцы закоченели так, что натягивать на них что-то было бы преступлением. В своей профессиональной деятельности я ни разу не сталкивался с трупами — для такого рода материалов у нас был особый человек. Чуть более терпимым я стал после знакомства с Джулиусом, но все же вид хладного неподвижного тела, еще недавно мыслящего, живого, до сих пор нагонял на меня дрожь. К такому сложно привыкнуть, да я и не хотел. Есть вещи, от которых я бы с удовольствием держался подальше, и трупы входили в их число.
Суровый медик откинул простыню, и весь неприкрытый ужас смерти открылся нашим взглядам. Было что-то унизительное, грязное в том, чтобы смотреть на мертвецов, точно подглядываешь за ничего не подозревающим человеком. Неловко и как-то стыдно.
Джулиус без колебаний приступил к внешнему осмотру. Он так ловко и быстро обследовал каждый сантиметр тела, будто листал книгу. Я старался смотреть только на его строгий профиль, но взгляд сам собою опускался ниже, на длинные пальцы, обтянутые тонкой резиной, и на белую твердую плоть, которой они касались. Меня резко замутило. От запаха формалина… Совершенно точно от него…
— Филипп? Филипп, вам нехорошо?
Я старательно замотал головой, рискуя расстаться с легким завтраком, впопыхах перехваченным по пути в агентство. Джулиус удовлетворенно кивнул:
— Тогда скажите мне, коллега, что интересного вы видите в этом трупе?
— Интересного? — ужаснулся я.
— Боюсь, я неверно выразился, — терпеливо исправился он. — Необычного. Не бойтесь, подойдите ближе.
— Ну… — неуверенно протянул я. — Он очень бледный. Но ведь покойники и должны быть такими, да? — я сконфуженно хихикнул, чем заслужил неодобрительный взгляд лысого усатого медика:
— Не вижу ничего смешного, юноша, но вы правы в своем нехитром умозаключении. Между прочим, — повернулся он к Джулиусу. — Я все изложил в отчете, мистер Олдридж.
— Я его не читал.
Обмен колкостями притупил мое внимание, и я оказался схвачен за запястье и буквально с нечеловеческой силой притянут к столу.
— Не подведите меня, Филипп, — шепнул мне Джулиус на ухо и разжал пальцы.
Я склонился над телом. Вблизи кожа выглядела прозрачной, сквозь нее просвечивали голубоватые прожилки вен. Я непроизвольно сглотнул тягучую слюну, борясь с желанием отойти подальше, а лучше вообще на улице.
— Обрати внимание на внутреннюю поверхность рук.
Ободренный подсказкой, я осторожно, воспользовавшись любезно одолженной мне перчаткой, повернул затвердевшее запястье покойника и обнаружил чуть ниже локтевого сгиба ни много ни мало следы острых как иглы зубов!
— Это… это… — голос не слушался.
— Проколы, вероятно, от шприца, — хмуро сказал доктор.
— Нет, вы не понимаете…
Горячая ладонь легла мне на плечо, и голос Джулиуса, спокойный и вежливый, произнес:
— Разумеется, вы правы. Благодарим за уделенное нам время. Всего хорошего.
Мы вышли на свежий воздух, где дрожь пальцев было гораздо проще выдать за озноб. Я с трудом засунул руки в неудобные узкие карманы и спросил, даже не стараясь скрыть раздражения:
— И что теперь? Это была чья-то шутка? Ваша или инспектора?
— Не горячитесь, Филипп, — Олдридж невозмутимо надвинул на лоб шляпу и сверился с карманными часами темного серебра. — До ленча пара часов, не хотите ли прогуляться?
Еще злясь и негодуя, я все же позволил фамильярно взять себя под локоть и увести прочь от холодного жуткого морга и его неприветливого хозяина, словно перенервничавшую девицу.
Мы шли довольно быстро для обычной прогулки, да и Променад, излюбленное место горожан и гостей города, остался далеко позади, и чем дальше мы удалялись от побережья, тем невыносимее становилось мое любопытство.
— Куда вы меня ведете?
— Веду? О, мне кажется, вы вполне в состоянии идти сами, — Джулиус сдержанно усмехнулся, стараясь, видимо, не сильно меня задет. — Или вас все еще мутит?
— Нет! Да с чего вы вообще это взяли?
Однако мой праведный гнев не произвел ровным счетом никакого впечатления, и я добавил тише:
— Спасибо, со мной все хорошо.
— Иными словами, трупы вас не беспокоят? Тогда добро пожаловать в Зеленый квартал!
Страница 17 из 22
