Если хобби охота на монстров

— Задержи дыхание. Теперь медленно носом вдыхай. Теперь опять задержи дыхание. Медленно выдыхай.

Долго я терпеть этот голос, который произносит слова таким спокойным тоном, будто ничего не происходит, не могу. Вырываюсь из его рук, кашляю и, наконец, оборачиваюсь. Нион сидит рядом на асфальте такой же, как был в полдень, когда я его видела в последний раз. Но это пугает гораздо больше, чем превратись он в истинное чудовище. Я ведь знала, что с ним что-то нечисто, но лучше бы мы разошлись тогда у машины и больше не увиделись.

Он встает, протягивает мне руку, но я не реагирую. Поднимаюсь сама, пошатываясь из стороны в сторону, на попытку меня придержать, сиплю:

— Руки убери! — И он убирает их за спину.

Я за три долгих вдоха прихожу в себя, а потом топаю к Люциусу. Он дышит, но без сознания. Нащупываю на его запястье браслет, снимаю блокировку и нажимаю маленькую кнопку, подавая сигнал в неотложку. То же самое делаю и с Заиром. Его состояние еще хуже. А после сползаю по стенке контейнера рядом с тяжело дышащим другом, устало утыкаюсь лицом в колени. Сегодня самый худший день из череды таких же катастрофических. Нион садится на корточки рядом, напротив меня. Я чувствую его взгляд.

— Уходи, здесь скоро будет много людей, — говорю ему.

— Ты меня отпускаешь? — Он удивлен, а я просто устала жить, как на пороховой бочке.

— А что мне с тобой сделать? — перехожу на крик. — Я бы тебя на куски порезала, как мне хочется, но не могу. Ничего не могу, — дальше меня уже ничего не сдерживает. — У тебя цели были? Да. Ты их достиг? Да. Так какого черта ты от меня хочешь? Я даже думать не хочу, кто ты и что ты делаешь. К тому же если это мне обойдется в смерть друзей!

— Это… — Он медленно переводит взгляд на два тела, ничком лежащих на площадке.

— Да, это мои друзья, Нион, моя семья, если тебе так будет легче понять. Они — охотники, я — охотница, если ты еще не заметил этого. Мы убиваем и используем части монстров, потому что они нас также жрут, трескают, едят, убивают! Ты тоже чудовище, — я поднимаю голову и протягиваю к Ниону руки, вцепляюсь пальцами в его запястья, смотрю в его ртутно-серые непроницаемые глаза и прошу: — Сейчас сюда придут другие люди, мои друзья и коллеги. Если нужно, ты их убьешь как монстр, я это знаю. И я ничего, совсем ничего не смогу сделать. А если ты меня оставишь в живых, то мне придется самой, понимаешь, самой закончить то, что ты не сделал! Я не смогу так жить, зная, что я виновата в их смерти. Ведь это я видела твоего монстра и рассказала им о нем. Поэтому уйди, пожалуйста.

Я не знаю, что он видит в моих глазах, какие чувства отражаются на моем лице, но болезненная искренность слов доходит до адресата. Нион замирает, а потом вдруг нечеловечески вздрагивает всем телом, будто представил описанное будущее и не может поверить в него. Он переворачивает ладони, так что теперь сам держит меня за запястья и очень быстро бормочет:

— Прости, я же не… Прости. Это моя ошибка, я везде ошибся. Я ухожу, уже ухожу. Прости. Закрой глаза, и я исчезну. Просто закрой глаза. Все, меня нет нигде.

Он проводит рукой по моему лицу сверху вниз и отстраняется. Кожа его ладони на удивление гладкая и слегка пахнет металлом. После этого я сижу с закрытыми глазами вплоть до прихода медиков и Элизы, ни о чем не думая, ни к чему не прислушиваясь. Когда я, наконец, снова вижу, Ниона действительно нет нигде.

Спустя еще неделю состояние Заира окончательно стабилизируется, Люциус уже слышит на одно ухо, а Ларика пытаются выписать из больницы, хотя он решительно не дается. Уж больно интересно проводить все время с более опытными охотниками, которые могут многое рассказать и с удовольствием травят байки от скуки. К тому же наш ведущий тоже не избежал госпитализации, мышечные гематомы — это не просто синяки. Теперь я посещала больницу через день, чередуя свои визиты с Элизой.

В этот вечер я возвращаюсь домой уже веером и как обычно оставляю новую машину под окном. Теперь ее правый белый бок украшает стилизованное изображение алебарды, а капот слева — скромный по размерам общепринятый знак охотников. Агапий провернул все это за считанные часы, пока я в очередной раз дежурила в больнице. Интересоваться, почему не сработала сигнализация, я не стала, просто поблагодарила. Теперь мало кто был способен позариться на мою новую машину. А если кто и захочет это сделать, личность предыдущего владельца тут же перебьет это желание.

Я похлопываю авто по боку, включаю сигнализацию и отхожу в сторону. Сейчас бы как обычно завернуть в подъезд и пешком подняться на четвертый этаж. Но вот идти домой не хочется. Ранее можно было забежать в тренировочный зал к другим охотникам, но неспособная полноценно тренироваться я буду только привлекать жалеющие взгляды.