Fate

Повисшее неловкое молчание нарушал лишь мерный звук их шагов. Юная магичка не горела желанием поддержать беседу, юноша же не знал, чем её продолжить.

В таком молчании они миновали поворот.

— А ловко ты его осадила, — неумело попытался перейти на другую тему Широ.

— Лжец.

«Кто ещё кого осадил»…

— Да нет, у тебя почти получилось, честно!

— Ты меня так приободрить хочешь? Если да, то лучше помолчи.

Эмия смолк — если требовалось подождать, то лучше уж, действительно, просто подождать с разговором. Рин тем временем переключилась на другое.

«Странно всё это. Кирей что, совсем из кельи своей не вылазит? Не видит, что за бред вокруг творится? Это же невообразимо, при мне уже погибло несколько человек просто так, а он»… — Мысленно Тосака чуть не задохнулась от гнева. «Да что он задумал?! И что с ним не так?!»

Она резко остановилась, когда впереди замаячил силуэт родного дома.

«Не так»…

— Широ.

— Да?

— Ты заметил кое-что странное, когда разговаривал с Киреем?

Широ задумался.

— Я с ним вообще в первый раз разговариваю, откуда мне знать, что у него странно, а что — нет?

— Левая рука, — ответила Рин, шагая к дверям особняка. — Она не двигалась, висела, как будто загипсованная.

— И что? Может, с лестницы упал, всякое бывает, — высказал предположение ничего не понимающий Широ. — Что в этом такого странного?

Рин в ответ честно попыталась представить Котомине Кирея, падающего с лестницы и ломающего себе руку. Как она ни старалась напрячь воображение, страдала неизменно лестница, но никак не сам священник.

— Да ничего, — она открыла дверь, далеко не с первой попытки попав в замочную скважину. — Просто он темнит. Будь с ним впредь осторожней, Широ — наверняка у него какие-то свои цели, и вряд ли они отличаются благородностью.

Распахнув дверь, она повернулась к парню.

— Заходи. Нам с тобой предстоит много чем заняться.

Отчаяние.

Безысходность.

Оно жалось ближе к теням, подальше от света фонарей. Истощённое, обессиленное, оно делало шаг за шагом, едва передвигая обессиленными конечностями.

Сил не было.

Была лишь боль. Тупая боль, боль потери, боль от недостатка сил, боль разочарования.

Этот человек… Самодовольство сгубило его, самоуверенность утопила его, заставив страдать и это. Всё из-за него, этого человека. Из-за него. Него. Него. Всё из-за него.

Злой рок, подло подшутивший над этим при рождении, снова подложил свинью. Теперь этому придётся уйти, уйти ни с чем, рассеяться с первыми лучами зари. Или незадолго до первых лучей солнца, кто знает.

Споткнувшись, оно упало. Из последних сил цепляясь за надежду, за жалкие её крохи, что уцелели в его тщедушном тельце, оно ползло вперёд. Ещё немного — и что-то точно случится, что-то точно произойдёт, верно, оно будет цепляться за надежду до конца. Оно сможет, оно ухватится за любую, даже самую ничтожную, возможность, и вырвет себе право продолжить, проложить дорогу к победе, к воплощению своего желания.

Да, оно сможет. Оно сделает это, надо лишь сделать идти вперёд. Сдаться — значит, умереть, превратиться меньше, чем в пыль, не более, чем в воспоминание, которое некому помнить.

Глаза едва различали, куда идти, трава шуршала в такт судорожным движениям этого.

Вперёд.

Вперёд.

Ещё. Ещё. Ещё. Ещёещёещёещё…

— Ты в порядке?

Как гром среди ясного неба, раздался вопрос. Тупая, не оформившая ни во что конкретное, надежда дала лишь воли идти дальше, ни разу не подсказав, что же делать. Оно слепо подняло голову вверх, силясь разглядеть этого человека.

Нет. Оно не в порядке. Этому нужна помощь, помощь, помоги, помоги, помоги…

Издав невнятный хрип, оно не могло более держать голову и рухнуло оземь, к ногам этого человека. Странного человека…

Остатки затуманенного разума пронзила невозможная мысль.

Он не убежал от этого! Он хочет помочь! Слово, от этого требуется всего одно слово, не более! Быстрее! Быстрее!

Судя по шуршанию травы, мужчина присел на колено.

— Мас… тер… Контракт… Прош-шу… — Едва выдавило оно слова надежды, вкладывая все силы в свою мольбу.

Повисло молчание. Мужчина, похоже, пристально глядел на странное существо.

Ну же… Давай… Этому осталось недолго, всего один знак, ну же!

Незнакомец кивнул. Коротко, без лишних слов ответив на мольбу о помощи.

И заключив контракт.

— Слуга… Кас… тер…

Оно улыбнулось, вновь почувствовав такой желанный поток праны. Удалось…

И ночная мгла сомкнулась вокруг этих двух связанных судеб.

Ночная тень, зорко следившая за свершившимся, исчезла, так и оставшись незамеченной.

Ночь ещё в самом разгаре…

Глава 7

… И бог, наш создатель, сказал: «Прокляну». И проклял«…»

Братья Стругацкие — Трудно быть Богом.

Близился четвёртый час ночи. Котомине Кирей неторопливо прохаживался по своей вотчине, туша последние зажжённые днём свечи. Храм медленно, но верно погружался во мрак ночи. Вот ещё одна готова, вот ещё одна потухла — скоро закончится эта тяжёлая ночь. Ещё и рука снова начинает ныть, словно предвещая ненастье.