Город, который ты любишь

— Мир е… ся, — заключил инспектор убойного отдела, приехав на очередное дикое и нелепое убийство. Помощник его был в силах лишь покачать головой, соглашаясь. Это не история для ранимых дамочек, так что впадали в ступор или качали головами эти два служивых исключительно в идиотских или крайне странных ситуациях. Виды они видали. Мало того, что регулярно стали находить обезглавленный бомжей, которые, в свою очередь, массово, как лемминги, мигрировали к центру, ближе к регулярным полицейским патрулям и машинам, что для них было, как бы помягче сказать, не свойственно, да и не безвредно.

Так теперь, средь бела дня, на улице, в общем-то, уже не относящейся к гетто, был вырезан экипаж инкассаторского броневика. Деньги унесли, разумеется, но никто не стрелял — кроме инкассаторов.

Работала группа негров, это сняла камера. Работа была простая, отработанная, ничего сверхъестественного, камера эта, с ее качеством, все одно ничего толком бы показать не смогла. Но камера успела снять, к сожалению, только начало атаки чернокожих на выходившего с деньгами инкассатора. Работали не любители, но напоролись на бывшего «морского котика», который махом прижил их к земле, за их же машиной. Пока он рвался к своему броневику, стоявшему, как и положено, под парами, случилось что-то странное — он дернулся, руки и ноги его выгнулись, практически ломаясь в локтевых и коленных суставах, оружие полетело в одну сторону, сумка с деньгами — в другую, как тут какой-то негр случайно засек эту самую камеру, махом организовав ей сказку с печальным концом.

— Отчет у нас — впору кино ставить, — мрачно сказал инспектор, — и кино это, мужик, ну, вот совсем ни х… ни комедия, б… ь!

— Согласен, шеф. Я полагаю, вы тоже видите сходство между рестлером, его собакой и этими двумя? — Как-то меланхолично спросил его помощник.

— Пока вижу здоровую банку вазелина, мужик. И шефов конец. Причем вазелин нам только покажут.

— И тут согласен. Но что вы скажете по моему вопросу? — Помощник был у инспектора спокойный, даже слегка флегматичный, но очень наблюдательный, хотя и слегка инертный. Видно было, что высоких постов ему не видать, но и в постовые на перекресток он тоже никогда не угодит. Стукачом он не был, трусом тоже, порой мешала слегка его инертность, но на сей раз не помогла и она.

— Вижу. Согласен. Первый убитый, которого фиксирует камера, получил в шею стрелку, вроде дартса, только подлиннее, с расстояния, как говорит наш эксперт, минимум в пятнадцать метров. Это еще ладно. Но водитель получил такую же, с той же точки! Но — как! Стрелок бил в бойницу, учтя рикошет от пола, причем частичный, всадив стрелку тому в ногу! Сверху в бойницу! Об пол и в ногу! Случайность? Черта с два. Теперь кого искать? Мастеров по игре в дартс или духовые трубки?

— Головы сняты махом, одним круговым движением, — чуть позже сообщал тот же судмедэксперт нашим бравым правдоискателям, — нож тот же — обсидиан. Он не выкинул его после убийства рестлера. Или маньяк, или человек, который не в своем уме совершенно. Третий вариант еще более дикий — который не слышал о способах использования оружия в криминалистике.

— А такие что, бывают? Мы живем в современном мире, где, е… мать, микроволновка скоро будет оснащена фаллоимитатором, встроенным кинотеатром и караоке — на всякий случай! Тут не захочешь, а «полицейские серии» увидишь, хоть в телеке!

— Это случайная мысль, ребята, но она мелькнула, — сказал доктор, ничуть не оскорбившись тем, что его гипотезу забраковали.

— Я тебя знаю семнадцать лет, Карл, говори уже толком, случайные мысли у тебя мелькают только о бабах, — нетерпеливо сказал инспектор.