Hwyfar

Если задуматься, то глаза выдавали не только его — у Сильена, Факунда, Сарфф и ее друзей при ближайшем рассмотрении они казались слишком неестественными; недаром я решил в нашу первую встречу, что Сильен носит линзы — у людей таких глаз не встретишь. Порой мне казалось, что они еще и светятся в темноте, пусть и довольно тускло, но все же предпочитал списывать это на разыгравшееся воображение.

— Не настолько твои иллюзии и совершенны, как тебе казалось? — поддразнил Арранза Сильен, устраиваясь удобнее.

— Кто бы говорил, — парировал тот, — твоя вообще не удалась.

Сильен лишь обиженно высунул язык и отвернулся. Они что, решили поменяться в моих глазах местами? Но зачем?

— А если бы ваша задумка сработала в полном объеме, когда вы собирались мне это сообщить?

— Ну-у-у, сперва мы бы выпытали у тебя секреты друг друга, набрали материала для возможного шантажа, а потом, может, и сказали бы, — невинно отозвался Сильен с мальчишеской задорной улыбкой. — Должен же я знать, чем ты занимаешься с моим братом за закрытыми дверями.

— Но это же очевидно, — откровенно забавляясь, протянул Арранз, откинувшись на спинку дивана, — мы разрабатываем планы по захвату мира!

— Как? И без меня? — как можно обиженней спросил он. — Это непростительно!

— Потому мы держали все в строжайшем секрете, правда, Джереми? — Арранз весело спросил, подмигивая мне.

— Я услышал ключевое слово секрет, — произнес материализовавшийся рядом Факунд, — а секреты созданы для того, чтобы ими делиться!

Переглянувшись, мы лишь засмеялись.

Эсклармонде (от оксит. esclara lo monde) — освещать мир.

Решение морально-этических проблем никогда не было моей сильной стороной, а учитывая мое окружение, никогда, пожалуй, и не станет. Я понимал, что если Сильен узнает, то крику не оберешься. По правде говоря, подобного рода ситуация возникла впервые за все то время, сколько я его помнил, и это дарило довольно странные ощущения. Мы всегда были слишком непохожими. Увлечения, друзья, окружение, род деятельности — все это различалось; порой как небо и земля, порой — довольно незначительно, но все равно достаточно, чтобы исключить саму возможность такого конфликта. Какими бы длинными ни были наши тени, они никогда не пересекались, и это всех устраивало.

Вкусы у нас тоже не совпадали, категорически. Партнеров мы всегда выбирали разных, и еще ни разу не случалось такого, чтобы наши симпатии были направлены на одну и ту же персону. И пусть у нас с братом интерес совершенно разного характера — у него, в отличие от меня, он романтический, — доказать Сильену обратное будет невозможно, а предсказать его возможную реакцию я даже не брался. Точнее, я примерно мог себе это представить, но не весь размах, а лишь в общих чертах. Скандал был бы знатный, а мне сейчас только этого не хватало для полного счастья.

Ответов на его возможные вопросы у меня не было, а из-за нежелания заниматься самоанализом и поиском несуществующих глубинных мотивов их и не будет, но это не значило, что из-за этого вопрос будет закрыт. Сильен умел быть дотошным там, где это совершенно не нужно. Всплыви это маленькое недоразумение, и все мои труды, все моя деятельность по удержанию брата хоть в каких-то рамках пойдет насмарку.

Ошибку в расчетах я все-таки потом нашел и еще долго нелестно вспоминал Фогала за намеренно искаженные данные. Он, конечно, заверял меня, что его самого дезинформировали, но я прекрасно знал, когда тот врет, а когда нет. Зачем ему понадобилось мне лгать, и зачем вообще ему все это было нужно, осталось тайной. Быстро переложив ответственность за мои промахи на меня же, — мол, никто меня не просил пытаться проводить опыты, все, что от меня требовалось — это глухая теория, — он забрал все мои вычисления и, пообещав еще как-то зайти, был таков.

А я остался снова приводить дом в порядок. Уборкой я занимался механически и отстраненно подумал, что слишком уж часто мне приходилось этим в последнее время заниматься. За всю свою довольно продолжительную жизнь я много где жил, стараясь нигде не останавливаться дольше средней продолжительности жизни человека. Можно было устроиться там, куда смертным хода нет, куда им было бы довольно сложно добраться, но таких мест со временем становилось все меньше, а оставшиеся были мало привлекательны или непригодны для комфортной жизни.

Нынешний дом я приобрел совершенно случайно. В этом городе я был скорее проездом и заскочил сюда уладить некоторые незначительные дела, но так уж получилось, что времени это заняло куда больше, чем я изначально предполагал, а на всевозможные отели у меня давняя стойкая аллергия. Пока я со всем разобрался, дом я не только успел обустроить по собственному вкусу, но и обжить его — неожиданно, это оказалось довольно уютное местечко. Я понимал, что если продолжу свои эксперименты в том же духе, то рисковал его лишиться, а переезжать на новое место я не планировал еще лет тридцать-сорок, если не больше. А раз так, стоило или сбавить обороты, или подыскать себе еще какую-то недвижимость.